Тянусь за тарелкой.
— Садись, инвалид, я помогу, — поднимается она с места и начинает хозяйничать на моей кухне.
Смешная такая. С хвостом высоким. Моя белая футболка ей ниже задницы. Ноги красивые у нее, когда на цыпочки приподнимается — вообще вау. Только руки снова в свежих ссадинах. Вот что мне сделать, чтобы она забыла про тупую привычку себя ранить? Я ж не психолог, не умею слова подбирать. Я бы мог, наверное, ее смешить и отвлекать. Да хоть каждую минуту. Если бы позволила помочь.
Я плюхаюсь за стол.
Да какое там! Здоровый-то нахер был не нужен. А подбитый да еще и с поражением? Думал, возьмут в СОБР, на плечо ее закину и никуда не денется. А щас…
Ксюша ставит передо мной тарелку. Садится рядом.
— Ты раньше времени не радуйся, я не особо повар, — тараторит быстро. — Мой муж был достаточно богат, чтобы мы каждый день ели в ресторане."
"— Давай, добивай, — улыбаюсь я беззлобно, мешаю жидкий суп. — Больше на бульон похоже.
— Денис, я почитала в интернете, при сотрясении в первые сутки бульоны советуют, — говорит она уже серьезно, без шуток и улыбок.
Будто волнуется. — А то вырвать может. Поешь пока так. А завтра уже что-то понормальнее придумаем, ладно? Готовлю я правда посредственно.
Я отправляю ложку в рот.
— Мне нравится, вкусно, — говорю честно.
— Мне приятно, — улыбается она. — Расскажешь, что случилось? — спрашивает, заглядывая в глаза.
Мешкаю.
Хочется рассказать ей правду. Что не на улице отделали хулиганы. Сообщить, что я вообще-то КМС по боксу и дрался с профи.
Им проиграть не стыдно. Но поймет ли?
Глава 25
— Хвастаться нечем, — отмахиваюсь.
Ксюша губу закусывает, о чем-то задумалась.
Бульон, кстати, действительно неплох, решаю на нем пока сосредоточиться. Тарелка быстро пустеет.
— Можно еще? — нарушаю молчание.
— Конечно. — Она спохватывается, поднимается из-за стола, берет мою чашку, подходит к плите. — Ты либо хвастаешься, либо молчишь? Третьего не дано? — спрашивает с грустной улыбкой.
Самая грустная девушка на свете.
Парадокс в том, что никому не идут улыбки сильнее, чем ей.
— Как в общем-то и ты, — парирую сразу же. — Главное правило — никому не рассказывать о том, за что стыдно.
Ксюша оборачивается, наши глаза встречаются. Мы удерживаем зрительный контакт несколько секунд, словно соревнуемся. Воюем.
Она отворачивается первой.
— Тебе передо мной стыдно? — спрашивает. — За драку?
Ставит передо мной вновь полную тарелку, я возвращаюсь к еде.
— Неа.
