— Слегка пофантазировал.
Теперь моя очередь рассмеяться.
— Поделишься?
— Воскресенье вспомнил. Повторим, может?
Я опускаю глаза и улыбаюсь. С ним я другая. Саму себя не узнаю. С ним я могу заниматься любовью сколько угодно.
— Как день прошел? — спрашиваю, переводя тему.
— Нормально. Новости есть. Я завтра в командировку еду. На соревнования. Думаю, будет круто.
— Надолго?
— Две недели.
Сзади брякают две бутылки вина, натолкнувшись друг на друга. Мое настроение стремительно портится. Я поджимаю губы.
— Нельзя как-то побыстрее посоревноваться, дня за два.
— Малышка, — отвечает он. — Сегодня вместе побудем. Устанешь от меня, сама выгонишь утром.
— Да я не про секс.
Мы молчим. Я и так из-за разных графиков редко его вижу. А теперь он вообще уедет. Вероятно, эта прилипчивая Кира тоже будет там. Наглая бесцеремонная девка, которая постоянно вокруг него вертится. Красивая, спортивная, ничего не скажешь. Я доверяю ему, разумеется, но мне неприятно.
— Ты привыкнешь, — говорит он.
Кладет руку на мое колено, поглаживает.
— Я тебя люблю, Денис.
— И я тебя. Пока меня не будет, на работе не торчи до ночи. Мне, как обычно, сообщения, что до офиса добралась, в квартиру вечером зашла. И так далее. Не будешь слушаться, приеду и по заднице надаю.
— Видишь, какая я молодец! Сегодня в шесть уже сбежала. Завтра доделаю, что не успела.
— Откажись от должности, — говорит он снова. Эту фразу я уже слышала несколько раз. — Это не стыдно. Ты же не в армии.
— Не в армии? — переспрашиваю с улыбкой. Что-то новенькое.
Таких аргументов еще не было.
— Да. Почему в армии бардак? Там не понижают. Вот например, чувак. Умный, волевой, перспективный. Его все хвалят, товарищи уважают. Ставят его командиром роты — он блестяще справляется. Идет вверх. Ему дают больше людей в подчинение. Он вывозит! Дают тысячу — у парня полный порядок. Следующий шаг, ему дают, скажем, двадцать девять тысяч. А тут раз — и всё, не может. Не тянет. Тоесть тысячу он контролирует, а двадцать девять тысяч ему слабо. И получается, что мужик зависает.
И выше его не поднимают, потому что не за что. И не понизят уже. На этой ступени он застывает до пенсии, и у него там полный пздц. Он потому, может, и бухать начинает: понимает, что многовато ответственности. А вернули бы ему его тысячу — он бы ее держал в кулаке и сам себе был приятен. Система, — Денис понижает плечами.
— Вау. Интересная теория.
— Это не теория, это жизнь.
— Я подумаю над твоими словами. Не могу сказать, что я не справляюсь.
