Его руки скользнули по моей груди, задевая мгновенно отвердевшие соски и опустились на бедра, задирая юбку. Никита прижал меня к столу, почти посадив на него и властно проник между ног, трогая и теребя. Я застонала, когда почувствовала его пальцы внутри, целуя еще сильнее и прижимаясь к его руке, которая творила черти что, заставляя меня вздрагивать и истекать соком.
– Мокрая, – прошептал Никита, отрываясь от моих губ и спускаясь к ушку, посасывая мочку, проводя языком. Я еле слышно всхлипнула, отдаваясь его пальцам, которые не давали мне возможности даже собраться с мыслями.
В голове застряла только одна: я сейчас позорно кончу, прямо здесь, на столе. Я так долго этого хотела, что достаточно было ему ко мне прикоснуться, как я уплыла, упала, растворилась в одном желании, голоде по Никите.
– К тебе или ко мне? – хрипло произнес Никита, целуя мою шею, у воротничка и тут же будто лизнул кожу, оставляя влажный прохладный след.
– Что? – все еще думать мне удавалась с трудом, особенно если учесть руку, что играла с моим клитором и я сдерживалась из последних сил, чтобы не забиться в сладких судорогах.
– Едем к тебе или ко мне, можно здесь, на диване, – снова произнес Никита и я каким-то чудом оторвалась от его губ, приходя в себя. Уперлась ладошками в его твердую грудь и оторвав одну руку, размахнулась и дала ему пощечину. Никита схватил меня за руку, вынимая вторую из моих трусов. Одернул на мне юбку, что болталась уже на бедрах и гневно взглянул в мои глаза.
– Вы приняты, Василина Дмитриевна, жду вас завтра ровно в десять, прошу не опаздывать.
– Никита почти оттолкнул мою руку, и поправляя пиджак вернулся на свое место за столом.
– Еще вопросы есть? – спросил он таким спокойным тоном, будто и не трогал меня только что между ног, предлагая трахнуться.
– Нет вопросов, – пришла я в себя, поправляя юбку и нагибаясь, подбирая папку с пола. – Завтра в десять.
Повернулась к нему спиной и пошла к выходу, чувствуя, как подгибаются подо мной ноги и стараясь не упасть. Низ живота свело судорогой неудовлетворенного желания и было чудовищно мокро.
Открывая дверь, я задержалась, обернувшись к нему. Никита перебирал на столе бумаги и поднял на меня взгляд:
– Что-то еще, Василина Дмитриевна? – невозмутимо спросил он.
– Ничего, до свидания, Никита Леонидович, спасибо, что приняли на работу. – дрожащим голосом ответила я и вышла, громко хлопнув дверью, отчего на стене дрогнули какие-то картины, а секретарь удивленно взглянула на меня.
