Никита смотрел прищурившись, разглядывая меня, останавливаясь взглядом на губах и цепляясь за обручальное кольцо на тонком пальце. Тут же откинулся в кресле и бросил на стол ручку, что упала на полированную поверхность с таким грохотом, как мне показалось, что я чуть не подпрыгнула в кресле. Ручка покатилась по столу и упала на пол, около моих темно-вишневых туфель на высокой шпильке.
– Вы замужем, госпожа Кондратьева, – тихо сказал Никита и это был не вопрос, а уточненный факт. – Такие, как вы, обычно сидят дома и занимаются приемами, шопингом и что там у вас еще, а не ходят на собеседования.
– Такие, как я? – удивленно произнесла я, внезапно успокаиваясь и даже усаживаясь глубже в кресло. Ты ничего не знаешь обо мне, Никита. Пусть думает, что хочет.
– Да, такие, как вы.
– Позвольте спросить, Никита Леонидович Громов, не Смирнов, – с нажимом на фамилию поддела я, начиная закипать. На место нервной дрожи, пришла злость и я уже спокойно смотрела в насмешливые глаза, которые мне снились по ночам, все эти три года.
– Что вы хотите сказать, имея в виду таких как я?
– Замужних, богатых, стерв, – нагло произнес Никита и я задохнулась, чувствуя, что еще немного и влеплю ему пощечину.
– Ах вот как, вы обо мне думаете, – улыбнулась я, чувствуя, что моя улыбка больше похоже на демонический оскал.
– О, девочка злиться, – ухмыльнулся Никита. – Девочка хочет работать, хочет быть нужной или просто показывать свои новые платья и бриллианты?
– Ты… Да ты… – наконец разозлилась я не на шутку, вскакивая с кресла.
– Самодовольный нахал, вот ты кто!
– Да неужели, – сладко улыбнулся Никита, вставая и одним шагом оказываясь около меня. Рука обвилась вокруг талии и властно притянула к себе. Я, как и прежде, даже на высоких каблуках доставала макушкой ему только до подбородка, но упрямо вздернула его, взглядом пытаясь пронзить этого наглого ублюдка. – Думаю, мне стоит напомнить вам, кто у нас здесь самодовольная сучка, госпожа Кондратьева, – сказал Никита и неожиданно впился в мои губы, врываясь своим языком.
Вкус кофе, вкус мужчины, которого я бросила три года назад и потом просыпалась по ночам от такого жгучего желания, что хотелось скулить и выть."
"Мои губы раскрылись, папка с документами упала на пол, а руки сами собой поднялись к его шее, впутываясь в волосы. Меня будто пронзило таким острым желанием, что между ног сразу стало горячо и так влажно. Низ живота наполнился голодным желанием, которое мог утолить только он, мой любимый.
