Мужчины встретили это сообщение одобрительными выкриками, а Пенелопа стала пунцовой.
– Но прежде чем уйти, я хочу сообщить вам еще одну вещь. Один пустячок на тот случай, если вы не поверили мне, когда я назвал свою жену самой остроумной и самой очаровательной женщиной в Лондоне.
– Нет!!! – раздался откуда-то сзади голос Крессиды.
Но даже Крессида не могла пробиться через толпу, и ее вопль отчаяния остался неуслышанным.
– Вы все знали мою жену как Пенелопу Федерингтон, – продолжил Колин. – Но оказывается, у нее было еще одно девичье имя, о котором никто не подозревал.
Даже у меня не хватило ума догадаться, пока она не рассказала мне сама… – он выдержал паузу, ожидая, пока все затихнут, – что она также блестящая, остроумная и непревзойденная… – в голосе Колина слились гордость и любовь, – леди Уистлдаун!
На мгновение в зале повисла тишина. Казалось, никто не осмеливается даже дышать.
А затем раздались аплодисменты. Медленные и методичные, но такие сильные и решительные, что все повернулись, чтобы посмотреть, кто это посмел нарушить потрясенное молчание.
Это была леди Данбери.
Сунув кому-то свою трость, она высоко подняла руки и громко хлопала, излучая гордость и восхищение.
А затем кто-то еще начал хлопать. Пенелопа резко повернула голову, чтобы посмотреть, кто это…
Энтони Бриджертон.
Вслед за ним захлопал Саймон Бассет, герцог Гастингс.
Его поддержали женщины из семейства Бриджертон, а затем женщины из семьи Федерингтон и другие гости, пока весь зал не присоединился к аплодисментам.
Пенелопа не могла в это поверить.
Завтра они вспомнят, что она дурачила их много лет, и, возможно, будут злиться и испытывать досаду, но сегодня…
Сегодня все, что они могут, это аплодировать ей, выражая свое восхищение.
Для женщины, вынужденной раскрыть свою тайную деятельность, это предел мечтаний.
Ну, почти предел.
Ибо тот, о ком она по-настоящему мечтала, стоял рядом с ней, обвив рукой ее талию. И когда она взглянула на него. Колин улыбнулся ей с такой любовью, что у нее перехватило дыхание.
– Примите мои поздравления, леди Уистлдаун, – промолвил он.
– Я предпочитаю миссис Бриджертон, – сказала она.
Он усмехнулся:
– Отличный выбор.
– Мы можем уйти? – спросила она.
– Прямо сейчас?
Пенелопа кивнула.
– Конечно, – с энтузиазмом откликнулся он. И никто не видел их несколько дней.
Эпилог
Бедфорд-сквер, Блумсбери
Лондон, 1825 год
– Вот она!
Пенелопа подняла голову от бумаг, разложенных на ее письменном столе.
