Когда я сделаю свое объявление, во всем Лондоне не останется человека, который не отдал бы должного твоему уму.
– И тем не менее многие могут возненавидеть меня, – заметила Пенелопа.
– Могут, – согласился он, – но это будет их проблема, а не наша.
– О, Колин, – вздохнула она. – Я обожаю тебя. И это так прекрасно.
Он усмехнулся:
– Знаю.
– Нет, правда. Конечно, я любила тебя и раньше, но это совсем не то, что я чувствую сейчас.
– Отлично, – сказал Колин с собственническим блеском в глазах, – мне это нравится.
А теперь пойдем.
– Куда?
– Сюда, – сказал он, распахнув дверь.
К изумлению Пенелопы, они оказались на небольшом балкончике, выходившем в бальный зал.
– О Боже, – ахнула она, пытаясь затащить его назад, в темноту комнаты, пока никто не обратил на них внимания.
Колин осуждающе цокнул языком.
– Смелее, любовь моя.
– А мы не могли бы сообщить это через газету? – отчаянно прошептала она. – Или просто рассказать кому-нибудь и дать слухам распространиться?
– Нет ничего лучше впечатляющего жеста, чтобы добиться нужного эффекта.
Пенелопа судорожно сглотнула. Да уж, трудно представить себе более впечатляющий жест.
– Я не очень-то умею быть в центре внимания, – сказала она, пытаясь вспомнить, как дышать в нормальном ритме.
Колин сжал ее руку.
– Зато я умею. Не волнуйся. – Он прошелся взглядом по толпе внизу, пока не встретился глазами с хозяином дома, герцогом Гастингсом, приходившимся ему шурином. По кивку Колина герцог двинулся к помосту для оркестра.
– Саймон знает? – ахнула Пенелопа.
– Я рассказал ему, когда приехал, – рассеянно отозвался Колин. – Откуда, по-твоему, я узнал, как добраться до комнаты с балконом?
И тут произошла удивительная вещь. Словно ниоткуда появился целый отряд лакеев и принялся раздавать гостям высокие бокалы с шампанским.
– А вот наши, – одобрительно заметил Колин, взяв два бокала, стоявшие на столике в углу. – В точности как я просил.
Пенелопа молча приняла свой бокал, все еще не в состоянии воспринять действо, которое происходило.
– Немного выдохлось, – произнес Колин заговорщическим шепотом, явно стараясь ее приободрить. – Но я не мог придумать ничего лучше, учитывая все обстоятельства.
Пенелопа в ужасе вцепилась в его руку, беспомощно наблюдая, как Саймон остановил музыку и предложил собравшимся обратить внимание на его брата и сестру, стоявших на балконе.
Брата и сестру, с изумлением отметила Пенелопа. Кто бы мог подумать, что наступит день, когда герцог назовет ее своей сестрой.
