Сейчас он скажет что-нибудь остро умное со своей мальчишеской ухмылкой, и она даже не заметит, что тема изменилась…
– Звучит слишком серьезно для такого солнечного денька.
Пенелопа поджала губы. Не совсем то, чего она ожидала, но суть та же.
– Колин, – терпеливо произнесла она. – Я предпочла бы, чтобы ты не пытался сменить тему каждый раз, когда я заговариваю о леди Уистлдаун."
"– Что-то я не слышал, чтобы ты упомянула ее имя, – сдержанно отозвался он. – Или я должен был сказать твое имя? К тому же я всего лишь похвалил погоду.
Пенелопе ничего так не хотелось, как остановиться посреди улицы и упереть руки в бока, но они находились на публике (что ж, сама виновата, выбрав такое людное место для разговора), и она продолжали чинно шагать дальше, хотя ее пальцы сжались в кулачки.
– Ты ужасно разозлился, когда я опубликовала свою последнюю заметку, – заметила она.
Колин пожал плечами.
– Я пережил это.
– Мне так не кажется.
Он смерил ее высокомерным взглядом.
– Ты лучше меня знаешь, что я чувствую?
Такой выпад не мог остаться без ответа.
– Разве это не то, что требуется от жены?
– Пока еще мы не женаты.
Пенелопа сосчитала до десяти, прежде чем ответить:
– Я сожалею, что огорчила тебя, но у меня не было выбора.
– У тебя был выбор, но я не собираюсь обсуждать этот вопрос посреди Брутон-стрит.
Пенелопа огляделась. Вот досада! Они действительно на Брутон-стрит. Похоже, она недооценила скорость их передвижения. Еще пара минут, и они окажутся у порога леди Бриджертон.
– Уверяю тебя, – сказала она, – что известная особа больше не вернется к своей деятельности.
– Не могу не выразить своего облегчения.
– Я предпочла бы, чтобы ты воздержался от сарказма.
Глаза Колина сверкнули. Столь резкий переход от выражения скуки, написанного на его лице секунду назад, так ошеломил Пенелопу, что она отпрянула.
– Будь осторожнее со своими желаниями, Пенелопа, – сказал он. – Сарказм – единственное, что сдерживает мои истинные чувства, и поверь, тебе не захочется видеть их во всей красе.
– Отчего же? – возразила она неуверенным тоном.
– Не проходит и дня, чтобы я не думал, что, черт побери, я буду делать, если твой секрет раскроется. Я люблю тебя, Пенелопа. Помоги мне, Боже, но это так.
Пенелопа сочла призыв к Богу излишним, но признание в любви прозвучало довольно мило.
– Через три дня, – продолжил Колин, – я стану твоим мужем. Я торжественно поклянусь защищать тебя, пока смерть не разлучит нас.
