За минувшие одиннадцать лет не проходило и месяца, чтобы кто-нибудь не принимался, строить, в ее присутствии предположения относительно личности загадочного автора. Но Колин все еще так злился и переживал по этому поводу, что Пенелопа заразилась его беспокойством. Несколько раз она пыталась обсудить этот вопрос с ним, но он только поджимал губы и заявлял – совершенно несвойственным ему тоном, – что не желает говорить на эту тему.
Из чего следовал единственный вывод: Колин стыдится ее. Возможно, не ее самой, а того, чем она занималась в качестве леди Уистлдаун.
А это ранило в самое сердце, поскольку литературные труды были единственным аспектом в жизни Пенелопы, на который она могла бы указать с чувством гордости и удовлетворения; Даже если она не может подписаться под своими произведениями, факт остается фактом: они имели бешеный успех. Много ли найдется ее современников, не важно, женского или мужского пола, кто мог бы похвастаться тем же?
Да, она готова оставить в прошлом все то, что было связано с леди Уистлдаун, и начать новую жизнь как миссис Колин Бриджертон, жена, и мать, но это не значит, что она стыдится того, что делала.
Ах, если бы Колин мог так же гордиться ее достижениями! О, она верила всеми фибрами своей души, что он любит ее. Колин никогда бы не стал лукавить в таких вопросах. Он нашел бы достаточно приятных слов и обольстительных улыбок, чтобы сделать женщину счастливой и без признаний в любви. Но видимо, можно любить человека и вместе с тем стыдиться его и даже осуждать.
Просто она не ожидала что это так больно ранит.
За несколько дней до свадьбы, когда они прогуливались по Мейфэру, Пенелопа в очередной раз попыталась поднять эту тему. Она и сама не знала зачем – вряд ли его мнение на этот счет чудесным образом изменилось с момента их последнего разговора, – но не могла удержаться. К тому же она надеялась, что, раз они находятся в публичном месте, Колину придется проявить выдержку и позволить ей высказаться.
Пенелопа прикинула расстояние до Брутон-стрит, где их ждали к чаю.
– Мне кажется, – сказала она, решив, что у нее есть пять минут, прежде чем он втащит ее внутрь и сменит тему разговора, – что у нас осталось незаконченным одно дело, которое нам нужно обсудить.
Колин взглянул на нее с вопросительной, но игривой усмешкой. Пенелопа прекрасно понимала, что он пытается сделать: воспользоваться своим обаянием, чтобы направить разговор в нужное ему русло.
