— А насчет этого фото что скажете? — тасую на столе фотографии и пододвигаю к директрисе свою женщину из супермаркета.
— Нет, эту я точно не знаю, — мотает головой Флоренс, причем так, что из прически начинают сыпаться шпильки. — И я кажется говорила, что бал у нас благотворительный, господин Ольшанский. Сюда может прийти любой желающий. Если бы эта женщина сюда приходила, я бы запомнила, поверьте.
Прощаюсь, сую упакованный альбом под мышку и иду на выход. Пусть Крис и Лиза совсем мелкие были, но Арине было уже тринадцать.
Она должна была помнить.
В Лондоне мне больше определенно нечего делать, и этим же вечером я вылетаю на Бали.
Глава 16
Арина
Феликс исчез.
Он не отвечает на сообщения в мессенджере. Он там вообще не появлялся с позавчерашнего вечера.
Обычно мы созваниваемся по необходимости, это может быть далеко не каждый день. Но сообщениями обмениваемся регулярно. А сейчас последним висит его «Ок» со смайликом, который он мне прислал день назад.
Проходит день, Феликса так и нет на связи.
Звоню в офис и выясняю, что он связывался с директорами и даже провел совещание дистанционно. Но на связь выходил сам, и куда он делся, из наших никто не знает.
Это так не похоже на моего приятеля, что я начинаю волноваться. Мое состояние передается дочке, она капризничает, отказывается гулять, хнычет. Мы с мамой даже отводим её к врачу, чтобы убедиться, что ребёнок здоров.
На третьи сутки, когда я на грани того, чтобы звонить Винченцо, Феликс объявляется сам.
— Я тебя убью, — говорю трубке, чувствуя сумасшедшее облегчение, — где ты был?
— Убьешь, потом, — отвечает трубка, — надо встретиться, Ари.
Есть разговор. Срочный.
От его тона тревожность возвращается с утроенной силой. Но по опыту знаю, что расспрашивать бесполезно — пока Феликс сам не начнет рассказывать, выпытать у него что-то просто нереально.
— Давай сначала поедим, я голодный как зверь, — говорит он вместо приветствия. И через секунду добавляет: — И выпьем.
— Давай, — отвечаю, вглядываясь в его лицо, пытаясь разглядеть там хоть что-то, что поможет разгадать причину его напряженного состояния.
Он взвинчен, это очевидно. Сосредоточен и явно чем-то обеспокоен. Как будто похудел.
— Что, херово выгляжу? — считывает моментально.
— Не лучшим образом, — не вижу смысла врать. — Что-то случилось, Фел?
— Случилось, Ари, — он делает большой глоток виски и с громким стуком возвращает его на стол. Поднимает глаза, и мне хочется отшатнуться, столько там боли. — Отец болен.
