Руки безвольно свисают вдоль туловища, но я усилием воли заставляю непослушные пальцы нащупать сталь, продетую сквозь боковые швы платья.
Моретти поднимает голову, чуть ослабляет хватку, и я на сколько хватает сил всаживаю оба стилета ему в ноги.
Голова мужчины дергается от удара, только успеваю заметить мелькнувшую ногу Демида. Он хватает меня в охапку, и я инстинктивно цепляюсь за белоснежную рубашку.
— Дема....
— Арина! — в его голосе слышится надрыв, черные глаза кажутся двумя огромными темными колодцами, на дне которых плещется что-то совсем страшное.
Не для меня. Для Моретти.
И я понимаю. Теперь он ВСЁ знает.
Демид осторожно опускает меня в кресло и поднимает Моретти с пола за грудки.
— Оставь его, — слышится непривычно резкий голос Феликса с металлическими нотками в голосе. Демид продолжает держать мужчину, и Феликс повторяет. — Это внутреннее дело семьи. Не вмешивайся. Ты помог, больше твоя помощь не требуется.
В комнату входят остальные капореджиме и становятся полукругом, замерев в молчаливом ожидании.
Феликс в упор смотрит на Демида, и тот нехотя отпускает Моретти.
Капо грузно валится на пол, пытаясь зажать руками раны, из которых хлещет кровь.
— Расследование показало, что все обвинения против тебя верны, Сальваторе, — обращается к нему Феликс, и я холодею.
Это то, чего он боялся. Он никогда этого не хотел — распоряжаться судьбами людей.
Но сейчас Феликс принял сторону Демида и должен вынести своему капо смертный приговор за нарушение омерты.
Сдать преступников в руки правосудия, чтобы они понесли заслуженное наказание, это одно.
Но вот так хладнокровно приказать убить человека, пусть даже такого мерзавца, как Моретти, это совсем другое.
И для Феликса это будет шаг за грань, точка невозврата, после которой он не сможет быть собой. Судя по виду Аверина, прислонившегося к косяку двери, понимаю это не только я.
— Слушай, сдохни сам, а? — ворчливо обращается он к лежащему на полу Моретти. — Столько головняка от тебя....
Феликс и его капо оборачиваются на Аверина, тот поднимает руки вверх, показывая, что сдается.
— Ты можешь облегчить свою участь, Сальваторе, — обращается Феликс к стонущему мужчине. — Скажи, где девочка. Мой отец поклялся ее защищать, не заставляй его на том свете становиться клятвопреступником.
— Она на складе, — хрипит Моретти, — туда как раз пришла партия товара. Поторопись, дон, если на склад нагрянет полиция, мои люди подожгут товар.
— Отзови их, — наклоняется к нему Феликс, — и я тебя помилую.
