Я спустилась вниз, откуда уже полчаса слышались звуки оркестра, специально приглашенного на торжество. Черную маску я не надела, так как она закрывала почти все лицо. Я решила, что, как хозяйка дома, могу себе позволить такую вольность.
У подножья парадной лестницы меня уже ожидал Григорий. Одетый в черный фрак, брюки и туфли, он показался мне воплощением элегантности и изысканности. Едва заслышав мои шаги, он тут же обернулся ко мне.
– Ты прекрасна, Любаша, – улыбнулся мне муж, целуя руку.
– А где Елизавета?
– Она спустится попозже, сразу к балу, – объяснил он. – Сказала, что будет смешно смотреться рядом с нами при приезде гостей, ведь праздник устроен в честь моей дочери. Елизавета разрешила мне поприветствовать гостей с тобой.
– Надо же, у твоей пассии появилась хоть одна здравая мысль, – съязвила я. – А я думала, что все ее разумение ушло только на наряды и интриги.
– Перестань, услышат.
– Боишься, что доложат Елизавете, и она будет недовольна и не подпустит тебя к своему телу?
– Любаша! – возмутился Григорий моим вольным речам, округлив глаза.
Я же поняла, что перегнула палку. Но не смогла удержаться. Тот факт, что в моем доме жила любовница, у которой еще надо было спрашивать, принимать мне с моим мужем гостей или нет, выводил меня из себя. Абсурд какой-то.
Но в этот момент к нам подошла одна из прибывших пар, и мы поздоровались. В ответ гости пожелали здоровья мне и Анне Григорьевне и проследовали в широко распахнутые двери гостиной, откуда слышалась музыка.
Мы поприветствовали еще несколько приглашенных, и я с интересом разглядывала каждого мужчину и пыталась узнать под маской Салтыкова. Но не находила никого похожего. Я терялась в догадках, приехал он уже или же прибудет позже? Например, войдет в дом незамеченным через черный ход. Последний вариант казался мне наиболее реальным.
Вскоре я заметила, как в парадную вошли уже знакомые мне молодые люди. Братья Кобылины.
С ними была еще миниатюрная дама в возрасте, и я поняла, что это сестра Марии Николаевны. Кобылины были облачены во фраки, с масками в руках, а их матушка в белое шелковое платье с большим вырезом.
– Софья Николаевна, милостивые государи, – коротко поприветствовал их Шереметьев, когда Кобылины приблизились к нам. Поцеловал руку тетке.
Братья Кобылины так же сухо поздоровались с Григорием. Я же по-доброму улыбнулась и тому и другому.
