И еще надо попросить доктора, как приедет, чтобы промыл тебе желудок от этой ядовитой дряни.
– Благодарю.
– Не за что, – улыбнулся он, склоняясь надо мной и заглядывая в глаза. – Прошу тебя, говори тише, Любушка.
– Хорошо, – уже шепотом продолжала я, так же внимательно всматриваясь в ласковые глаза мужа, который был выше меня и мне приходилось чуть задирать голову. – Мне кажется, этот убийца, что напал на меня сегодня, связан с Палашей. Может, это тот самый «господин», который нанял Палашку?
– Я тоже об этом подумал, – согласил граф и нахмурился.
– Погоди, ты сказала, что расцарапала лицо нападавшего.
– Да, или шею. Ну, кожу – это точно, – уверила я, открыто глядя в синие глаза Шереметьева.
Волнение читалось на его лице, и он явно говорил искренне.
– А это может служить доказательством. Если ты сильно поцарапала убийцу, должны остаться следы. Надо проверить всех домочадцев и слуг. Вряд ли кто-то чужой мог проникнуть в особняк незамеченным.
– Ты прав. Но как это сделать?
– Я все сделаю, Любаша, доверься мне, – ласково добавил граф.
– И еще прикажу, чтобы твою спальню охраняли и днем, и ночью.
– Это было бы чудесно, – облегченно произнесла я. Правильно, что я все рассказала мужу. Сейчас я чувствовала, что Шереметьев по-настоящему беспокоится обо мне. Он все так замечательно придумал с моей охраной сейчас, и отравительницу-горничную уже искали. Возможно, скоро все разрешится, и главный злодей «господин» будет найден. – Благодарю, Григорий, ты очень добр и предупредителен.
Мои слова произвели странное действие на Шереметьева. Он впился взглядом в мое лицо и сглотнул.
– В чем дело, Любаша? Ты сегодня говоришь так ласково и странно, словно тебя подменили. В жизни от тебя не слышал подобных слов. Ты что-то задумала?
– Нет. Тебе показалось, – попыталась оправдаться я и улыбнулась ему.
Граф явно не привык к доброму отношению жены, раз говорил подобное и, видимо, не мог поверить, что я говорю искренне.
В следующий миг он сделал ко мне решительный шаг и обхватил мою талию, притягивая к себе.
Губы Григория уже устремились к моим губам. Но я, тут же разгадав его намерения поцеловать меня, отвернула лицо и выставила руку.
– Нет.
– Прости, я забылся, – вздохнул он удрученно, чуть выпрямляясь.
– Конечно, сначала забылся в объятиях жены, потом в объятиях любовницы. Сейчас опять к жене потянуло. Удобно, однако, – не удержалась я обиженно.
Хотя отчего мне было обижаться? Я знала-то этого мужчину всего несколько дней.
