Не найдешь эту дрянь, шкуру с тебя спущу!
– За три дня мы их точно изловим, не беспокойтесь, Григорий Александрович. Эта Палашка и ее сообщник не уйдут.
– Поймаешь, запри их в амбар или сарай какой поблизости. Сюда не тащи. Записку пришлешь, я приеду и сам их допрошу. Знать надо, кому эта гадина служит.
– Слушаюсь, граф.
– Сейчас поешь на кухне и в путь. Все, ступай.
Я едва успела забежать в соседнюю комнату и притаиться за портьерой у входа, когда мимо меня по коридору проследовал Василий. Не хотелось, чтобы видели, как я подслушивала.
– Барыня, вам что-то угодно? – раздалось вдруг за моей спиной.
От неожиданности я даже вздрогнула. Быстро обернулась. Старый слуга в ливрее зажигал свечи и сейчас вопросительно смотрел на меня. Я поняла, что это столовая, так как посередине просторной светлой комнаты стоял большой стол, покрытый скатертью, а служанка расставляла приборы.
– Нет, ничего, – коротко ответила я и быстро поспешила обратно к кабинету, намереваясь наконец поговорить с мужем.
Когда я влетела в кабинет, Шереметьев стоял у окна, заложив руки за спину. На мои шаги он обернулся.
– Любаша? – удивленно поднял он брови.
Быстро и плотно закрыв дверь, я прошла внутрь.
– Мне надо поговорить с вами, граф, – начала я и, тут же вспомнив его недовольство этим словом на болотах, поправилась: – С тобой, Григорий.
– Сейчас? – недовольно произнес он и быстро приблизился ко мне. – Я же объяснял тебе. Не надо, чтобы нас видели вместе. Это опасно для тебя.
– Но это срочно! Меня пытались убить!
– Что ты говоришь? – воскликнул он и тут же обхватил мои плечи, начав осматривать меня. – Что случилось? Ты ранена?"
"– Нет. Только сильно напугалась. Я принимала ванну два часа назад. Танюша ушла. И кто-то напал на меня прямо в мыльне и начал топить. Я едва спаслась. Но расцарапала лицо нападавшего.
– Ты не видела его?
– Не видела, он убежал. Но есть еще кое-что, Григорий, – сказала я. – Танюша бегала к знахарке в соседнюю деревню и выяснила, что Палаша поила меня ядовитой настойкой последнее время.
Хотела, видимо, отравить.
– Все же какая гадина, – процедил он. – Хотя это объясняет непонятные боли в желудке, на которые ты жаловалась последний месяц.
– Да, – кивнула я, понимая, что все сходится. Раз даже муж знал, что у меня были боли.
– Палашку я изловлю, уже дал распоряжение. Найду ее и сдам властям, позабочусь, чтобы ее надолго упекли в тюрьму. Но прежде выясню, кто ее нанял.
