Глава 69
Григорию я все рассказала о кузнице, Лесном царе и Марии Николаевне. И он прекрасно понял, кто теперь перед ним. Хотя я знала, что мой муж никогда не встречался с Лесным царем.
– Об остальных не бойтесь, – продолжал Лесной царь. – Они заснули на время. Не должны видеть нас и слышать наш разговор.
– Да, я понимаю, – ответил ему Шереметьев.
– Твой давний предок, граф, отнял у меня самое дорогое, – продолжал Лесной царь, и его бас разносился эхом по округе. Говорил он спокойно и величаво. – Мою единственную дочь.
Мою любимую Поляну. Андрей Шереметьев похитил ее, чтобы получить от меня богатства. Я выполнил его желание. Ваш мирской государь пожаловал ему богатые земли и многие деньги. В ответ я просил лишь вернуть мне дочь. Но Андрей обманул меня.
– Знаю про то, царь, – ответил глухо Григорий.
Я пораженно обернулась к мужу. Неужели он все знал? Но я не рассказывала ему про Поляну, и Мария Николаевна тоже не могла рассказать, ведь они не виделись с сыном уже месяц.
– А ты ведаешь, сын рода Шереметьевых, что твой предок не вернул мне дочь? – прогрохотал так грозно Лесной царь, что даже птицы с ближайших деревьев испуганно взлетели.
– Он удерживал ее силой здесь, в Дивном. И никого не подпускал к этой усадьбе. В те времена я был слишком добр и не мог ответить злом на его зло. И потому моя Поляна томилась в неволе. Но она была нимфой и без родного леса долго не могла жить, а потому чахла и вскоре умерла. А я так и не увидел ее больше живой.
– Я все знаю, мой отец перед смертью поведал мне о том, царь, – продолжал мрачно Григорий.
– Я хочу, чтобы ты понял, отчего я проклял твой род, Григорий. Поляна была моей единственной дочерью за последнюю тысячу лет. Дети у нас, царей природы, рождаются очень редко, раз в тысячи лет, а то и реже. Поляна была моей отрадой, безмерно любимой мною. А Андрей сгубил ее. Она так и умерла в неволе во цвете лет.
– Ты имел право мстить моему прадеду, но отчего все земли вокруг прокляты? – спросил Григорий, нахмурившись. Было видно, что этот разговор очень напрягал его.
– Почему жители четырех уездов должны страдать?
– Чтобы вы, Шереметьевы, не забывали, что сотворили зло. Убив лесную нимфу, мою Поляну. Она могла жить вечно и нести добро на землю. А твой предок своей эгоистичной страстью сгубил ее. Жажда богатства, а потом земные страсти стали для вас важнее, чем жизнь живого существа.
– Ваша дочь живет в нашем саду, – сказала я, пытаясь хоть как-то сгладить слова Григория.
– Да.
