— Он живой? Живой! Злата, это же замечательно! Вы теперь вместе будете? А как же… А почему… Почему он ничего не сказал? Он не… Он не приходил! Он прятался от нас?! — Сестра засыпает меня различными вопросами. Её, как и меня, качает. От радости до злости. И каждое слово наполнено горьким непониманием.
У меня нет ответов. Я рассказываю, что встречусь завтра. Всё спрошу, узнаю. Чтобы ответами залатать душевные раны.
— А я могу пойти? — С надеждой уточняет Катя. — Я тоже спросить хочу!
— Прости, это взрослый разговор.
Между нами. Но я перескажу тебе всё. Я думаю, мы вообще поговорим несколько минут и разойдёмся.
Не разойдёмся. Надежда даже не пытается зародиться. Эмир как бульдог. Вцепится мёртвой хваткой, если что-то захочет. И просто так не отпустит, пока всю кровь не выпустит.
Я очень волнуюсь перед нашей встречей. Держусь до момента, как узнаю время и место. А потом… Голова кругом и дрожь во всём теле. Сознание выключается. Не помню ни как собираюсь, ни как у ресторана нужного оказываюсь. Только слышу стук каблуков об асфальт.
Я рассыпаюсь внутри от волнения, а шагаю ровно. Не показываю своего состояния.
Сбиваюсь с такта на мгновение, когда вижу Эмира. И сердце тут же плясать начинает. Кувырок делает. От груди до пяток и обратно. Болезненной пульсацией по всему телу отдаёт. Ресторан пуст. Эмир сидит за столиком в центре. И с меня взгляда не сводит.
— У меня мало времени, — заявляю я, усаживаясь напротив. Храбрюсь. — Всё быстро обсудим, и я пойду.
— Не пойдёшь, — отрезает мужчина.
— Мы будем говорить столько времени, сколько я захочу.
— Иначе?
— Иначе последствия тебе не понравятся.
Жалко. Что вилок и ножей на столе нет очень жалко! Потому что я бы сейчас ему вилку в руку воткнула. Потому что он не имеет права таким тоном со мной говорить. И приказывать права не имеет!
Вот только Буйному это всё до лампочки. Он, как всегда, живёт в своём мире, в котором только его правила и законы существуют.
— Тебе тоже, — в глаза его с вызовом смотрю, — ты так решил разговор строить?
— Кукла… — Скалится, зубы стискивает, не нравится ему.
Мне тоже много что не нравится. Но той девочки, которая ловила каждое его слово, уже нет. И так просто меня не запугать.
— У меня имя есть, Эмир, и оно мне очень сильно нравится. А ещё мне нравится, когда мне не угрожают.
— Не доводи, и мне не придётся угрожать. — В ответ рявкает. Я же прищуриваюсь.
— Не доводить? Серьёзно? Это мне покойничек, восставший из гроба, говорит?!
— Не сильно, вижу, скучала.
