Где она? И снова… где я? Куда меня везут? Словно подслушав мои мысли, подонок озвучивает свои планы: — Девку поимею и в реку сброшу вместе с клеткой, чтоб не всплыла, много времени это не займёт. А ты, если такой шибко умный, вали на все четыре стороны и не ной мне тут. Она пацаном одета, кто её искать будет? Храмовники сейчас соберутся и дальше караван поведут, о нападении письмо отправят, так пока кто приедет, нас уже и след простынет. За…ался я уже хозяйке товар поставлять, который она даже пальцем не позволяет тронуть.
Чистеньких ей подавай, целеньких, чтобы продать подороже в наложницы старым сморчкам. И малявок этих растит на продажу под семью замками. Сдадут? Туда ей и дорога. Ты как хочешь, а я валю к бесам. Но сначала эту кошку бешенную выдеру."
"По мере осознания его слов меня начинает мутить ещё сильнее. Хотя куда уже? Открываю глаза и морщусь от болезненно яркого света. Преодолевая себя, сквозь выступившие слёзы оглядываюсь вокруг. И ничем хорошим меня окружающее не радует. Словно моего контуженного состояния мало, я ещё и в клетке, оказывается.
И как отсюда выбираться? Стараясь не шуметь, поворачиваю голову на голоса и вижу спины двух мужиков, сидящих на козлах, судя по всему, повозки. Спины я, кстати вижу только ниже лопаток. Сверху обзор закрывает свисающий с крыши грязный брезент. И это, пожалуй, хорошо, поскольку исключает возможность, что они заметят краем глаза мои движения. Главное не шуметь. Полежав ещё с минутку и ожидая, пока схлынет очередная волна дурноты, едва дыша, контролируя каждое движение, осторожно сажусь и, пошатываясь, принимаюсь ощупывать голову.
На затылке огромная шишка, но влаги и даже засохшей крови нет. Наверное, волосы с куфией спасли. Куфия, кстати, сползла и болтается теперь на шее. Снимаю её, поправляю растрепавшуюся косу и дрожащими руками наматываю головной убор обратно. Потом вряд ли будет возможность. О том, что мне это никак не поможет, и я на этот раз не выберусь из передряги думать себе категорически запрещаю. Выберусь. Глотки перегрызу, но выберусь.
Они ещё о чём-то переругиваются, переговариваются, обсуждают нападение и то, что всех в пределах лагеря накрыло каким-то мощным заклинанием. Потом спорят, было ли это заклинание сработавшей охранкой, или это храмовники проснулись и шандарахнули во всю мощь. Звучит даже версия, что сам Явар за кощунство нападавших наказал. Вон Горвуля дерево убило. Я не знаю, о каком заклинании идёт речь, меня больше заботит, смогу ли я открыть висящий замок на этой клетке.
