— Возвращаемся в лагерь, — командую я, бросив на друга многозначительный взгляд. Тот в ответ лишь с кривой ухмылкой пожимает плечами.
— Но как же… Рома? — кидается ко мне женщина.
— Мы не знаем куда его увели. Мои поисковики никого кроме детей не нашли, значит он уже далеко. Надо допросить задержанных, возможно у них есть нужная информация, — объясняю чётко, чтобы на корню обрубить возможную истерику.
И надо отдать старушке должное, она не спорит. Окидывает меня проницательным изучающим взглядом и согласно кивает.
— Ляля, иди ко мне, — зовёт девочку, но та лишь крепче обхватывает мою шею. Не отдирать же.
— Я отнесу. Вам будет тяжело с ней идти, — смиряюсь с ролью ездового принца и не дожидаясь, пока мне ответят, отправляюсь к лагерю.
Мне жизненно важно узнать, нет ли среди пострадавших женщин, не уволокли ли ещё кого-то. Где-то среди этих паломников моя Рами, и только теперь я осознаю, что понятия не имею, как её опознать. Рассказывать всем направо и налево, что она попаданка, моя девочка точно не будет, скорее всего придумала себе какую-то правдоподобную легенду, чтобы не выдавать себя.
Самый разумный вариант для меня, присоединиться к паломникам и попытаться её как-то вычислить в пути.
— Ты найдёшь моего Рому? — вырывает меня из раздумий голос Ляли. Он поднимает голову и смотрит на меня хмуро. Маленькие губы дрожат. — Ты обещал!
— Найду, — киваю я. Действительно ведь обещал.
Глава 12
Рамина
Первое, что я чувствую, приходя в себя, это адская головная боль, пульсирующая в затылке.
Где я? Что я? Мамочки, как же дурно! Ещё и трясёт, будто кто в бетономешалку меня запихнул.
— Зачем ты тащишь эту ряженную девку с нами, придурок? — слышу злой скрипучий голос где-то неподалёку. Это он о ком?
— Вот потому и тащу, что девка. Ты задницу её видел? — цыкает другой. Его я уже, кажется слышала. Только где? Вспомнить бы.
— Какая к бесам задница? Нам делать ноги надо. Почти всех накрыли храмовники.
Сдадут нас с потрохами. И хозяйку сдадут. А ты вместо головы причиндалами думаешь, — кипятится скрипучий, и меня резко подбрасывает на том жёстком нечто, на котором я лежу. Мой стон тонет в грохоте и лошадином ржании.
— Ты на дорогу смотри, лучше. Мои причиндалы не твоя забота, — сплёвывает цыкало, и я кажется вспоминаю, что он разговаривал со мной в лесу. Лес… оглобля у меня в руках. Убегающие девочки. Лялька. Моя Лялька.
