Фамилия Буткевич встречается в половине публикаций.
Стыда перед ними я не испытываю, но и удовлетворения во мне тоже не найдешь.
Только страх. Вернувшееся чувство беззащитности.
Пока я жду прихода Айдара, напряжение растет и растет. Он тянется за поцелуем — я уворачиваюсь, позволяя вжаться губами в щеку.
Мы сексом занимались с ним ночью и утром. Он был нежным, я воском таяла. А сейчас это кажется чем-то фантастическим. Я снова вижу его жестоким. Не ко мне. К другим. И как с этим жить?
Делаю вид, что мне некогда с ним общаться.
Ухожу собираться. Он пока что не чувствует перемен. Позволяет.
Занимает себя.
А я тем временем себя накручиваю и накручиваю. А что завтра будет? А что будет, если ему надоест ждать моего согласия построить нормальные отношения?
А мы вообще способны на нормальные? Или вся жизнь — это забег от наказания к наказанию?
Я не хочу обратно в жернова между ним и бесчисленными врагами. Меня и третий раз тоже перемелет в муку.
Набравшись смелости, еще я позвонила Аллочке. Хотела от нее услышать, что происходит.
Она юлить не стала, хотя я и уверена: знает далеко не все. Но ее: «скандал, Алечка… У нас тут такой скандал» прозвучало более чем убедительно.
Он снова никого не жалеет. Только меня. Возможно, только пока.
Я понимаю, что совсем скоро выйти из ванной меня заставит осторожный стук в дверь. Не хочу до этого доводить.
И прямо в глаза смотреть тоже не хочу. Опять.
Беру себя в руки, не зная, зачем. Отталкиваюсь от пьедестала. Убедившись, что внешне выгляжу хорошо, пересекаю спальню и коридор.
Заходя в гостиную, задерживаю дыхание.
Айдар сидит на диване. Копается в телефоне. Видит меня — поворачивает голову. Его первые эмоции считать я себе не позволяю.
Сжимаю клатч и опускаю взгляд вместе с головой.
Аллах, вот зачем я согласилась?
Сердце вылетает. Запястье и мочки жжет золото.
Подаренный когда-то давно теннисный браслет с изумрудами отлично сочетается с новым. Я надела их вместе.
Хотя после утреннего звонка надевать не стоило ничего.
Как минимум, стоило думать, что говорить.
Как максимум, собирать себя и вещи.
— Айк, — Айдар зовет меня слишком нежно. Диссонанс становится еще более ощутимым. Какой он на самом деле? Я запуталась…
Собрав силы в кулак, поднимаю подбородок.
Слежу, как бывший муж идет навстречу. Крадется ко мне хищником на мягких лапах. Спугнуть боится. Но я-то знаю, бежать от него бессмысленно.
Позволяю коснуться ребер в вырезе платья. Утонуть подушечке указательного пальца в яремной ямке и поехать выше.
