Смотрю на себя в зеркало. Разглядываю.
До свадьбы Сафие, как зачем-то обещала, я не дотерпела. Вот так. Ему, наверное, будет приятно. А мое сердце на красоту не реагирует, но бьется все равно быстро-быстро.
Айдар уже ждет меня в гостиной. Через пятнадцать минут мы выезжаем на мероприятие.
За несколько последних дня я бесчисленное множество раз передумала и снова на него засобиралась. Это внутри. Наружу свои сомнения не вываливала.
Уверена, сегодня тоже весь день провела бы на иголках из-за страха поступить опрометчиво, но еще утром меня отвлекли сомнения другого характера.
Изучаю себя излишне дотошно. Ровный тон лица. Придающие свежести скулам румяна. Ненавязчивые стрелки. Красиво изогнутые ресницы. Насыщенные губы. Снова соскакиваю взглядом на сережки. Опускаю вниз — сначала на декольте, дальше — на оплетенную браслетами кисть.
Дыхание частит. Я зачем-то тяну. Будто могу не выйти. Или будто могу с ним заговорить о том, что утром мне позвонила Милана Миллер.
Даже не знаю, зачем я взяла трубку.
Наверное, от неожиданности. Разволновалась, конечно же, но запомнила каждое слово из нашей беседы.
* * *— Айлин, здравствуйте, — ее голос звучал осторожно и встревоженно. Это не могло не отозваться во мне. В конце концов, она ни разу не сделала мне ничего плохого, а за язык сестры ответственности не несет.
— Здравствуйте, Милана.
— Господи, как хорошо, что вы взяли трубку, Айлин. Я думала… Думала, не возьмете…
Я не чувствовала фальши. Но и что ответить — не знала. Сглотнула.
Впитывала тишину и считала чужие вдохи, сидя на кровати.
— Я не в городе, Милана. И услуги не предоставляю. — До сих пор кажется, что эта фраза звучит двузначно. Сморгнула и потерла кожу, по которой все равно бежали мурашки. — Не шью сейчас. И визаж…
— Я знаю, Айлин. Я, конечно же, знаю, — младшая Миллер меня не дослушала. Начала с энтузиазмом, а вот закончила как-то даже грустно.
Меня подмывало сказать, что я приняла звонок по ошибке, не хочу слышать ни ее голос, ни голос любого человека из прошлого, и скинуть.
Я знала, что теперь могу себе это позволить. Но почему-то медлила и слушала.
Она прокашлялась.
— Я хочу перед вами извиниться, Айлин, — а потом ошарашила. Заставила замереть, не зная, что ответить. В горле застряло закономерное: за что? Мое молчание Милана восприняла как согласие слушать дальше. — Я, конечно же, понимаю, что за поведение Магды отвечать должна она. Но моя сестра — упёртая. Да и вы не захотите ее слышать, я уверена.
