Мой протест против чувств и моя зависимость от них же крылась во всем — в позах, которые выбирал я, в месте, которое назначал я, в моих правилах, в моей словесной скупости, но о чем нам говорить? Не о чем вроде бы.
Ты все сломала, малыш. Как раньше не будет уже.
Может быть и правильно молчать, когда любое слово — это удар.
Правда и я поздно понял, что нихуя меня никто не спрашивал, хочу я любить или нет. И это ведь тоже читалось во всем. В частоте ее ко мне визитов. В разливающемся по телу злом нетерпении, когда я ждал ее в месте, ставшем для нас сакральным.
В жадности, когда дорывался до тела. В позах, которые я позволял выбирать ей. В моих правилах, которые я слал и шлю нахуй. В нашем сексе, лишенном животного. В нем столько чувств, сука… Столько чувств. Мало тебе было? Мало, блять?
Меня бесит этот город, но вроде как «вырвавшись», я три недели сгораю от нетерпения, а потом возвращаюсь ночью, потому что в нем ждет она. Послушно. Как «приказал». И мы уже оба знаем, что никакие это больше не приказы.
Ради нее я снова учусь разговаривать. Это чуть ли не самое сложное. Каждое слово — через преодоление. За каждым — тонна дерьма, которое я всё еще не отпустил.
Мы вдвоем — больные. Садисты. Друг друга мучаем. А не мучать не можем.
За дочку люблю ее еще сильнее. Ненавижу — в три раза больше. Как могла забрать? Ну как могла скрыть? Потому что сказал «уничтожу»?
Да кто бы тебя уничтожил, дурочка? Беременную? Ты бы меня еще быстрее сломала, чем сейчас.
Да и сейчас…
Я думал, что чувствую грань. Она тонкая. Пульсирует. Не переступлю. В итоге… Я спускал на нее своих чертей, а эти твари падали к ее ногам.
И я падал.
И кто теперь на коленях, Айдар Муратович? Поставил?
Торможу и вскидывая взгляд. Стеклянные двери разъезжаются. В холл заходит она. Моя отрава.
Слишком четко очерченные скулы и такие же выпирающие ребра — мои триггеры. Все, что волнует и спать не дает, я отношу в категорию «бесит». При наличии кучи более важных проблем и веских оснований считать, что это вообще не должно, в реальности — очень.
Но есть она отказывается. Не для того приезжает. Помните, я говорил, что иногда лучше молчать? Нам — всегда.
Айка смотрит перед собой и делает четкие шаги от двери вглубь холла.
Я чувствую, что полнится ненавистью. Ею же наполняет пространство вокруг. Меня тоже.
Она изменилась. Я много времени потратил на попытки понять, с чего вдруг.
