Я не знаю деталей, но одно мне ясно – ты спланировал гибель Вячеслава. Ты не мог ему простить меня.
Россошанский наконец понял, что Вероника всерьез обвиняет его в гибели приятеля. Но он сам считал по-другому, он не был виноват! И протест его выплеснулся наружу. Россошанский наконец бурно заговорил:
– Вероника, я советую тебе успокоиться. То, что ты сейчас говоришь, – это обида, злость, нежелание мириться с действительностью. И ты просто нашла подходящую кандидатуру, чтобы на нее свалить вину за свою боль. Но поверь мне, я здесь ни при чем! Если даже Вячеслава убили, то это не моя вина! Я… Я действительно просто послал его вернуть деньги! Я не знал, чем это закончится! Господи, его могли убить в любом другом месте!
– А почему ты с такой уверенностью повторяешь, что его убили? – криво усмехнулась Вероника.
– Потому что ты знаешь это достоверно!
Она потянулась к стоявшей на журнальном столике бутылке коньяка и плеснула себе в уже использованную сегодня рюмку.
– Знаешь, – сделав несколько глотков, повторила она, – это ты его убил.
А я… Я такая дура! Как же я не подумала на тебя сразу? Почему я не сказала об этом Родиону и той женщине? Сейчас бы ты уже сидел за решеткой!
– Да что за бред ты несешь! – не выдержав, возмутился Россошанский. – Какая решетка?! Я никого не убивал! А Вячеслав… Да мы с ним знакомы больше, чем с тобой! Гораздо больше! И ни один из нас не пожертвовал бы этой дружбой!"
"– Хватит врать и притворяться! – жестко оборвала его Вересаева. – Мне жаль, что я не сообразила этого раньше! Мне жаль, что я не смогла этого предотвратить! Мне жаль, что я вообще когда-то была с тобой! Доверяла тебе, всем делилась, а ты… Да ты просто скользкая сволочь!
На скулах Россошанского заиграли желваки, и он сжал кулаки непроизвольно, вовсе не собираясь ее бить, и сейчас его единственным желанием было зажать ей рот поцелуем и почувствовать, как при этом обмякнут ее руки, станет податливым тело, а губы сольются с его… И все станет неважно, кроме того, что они вместе.
А все Вячеславы и прочие люди станут далекими и бессмысленными.
Он даже невольно шагнул к ней, но Вероника тут же инстинктивно шагнула назад, поднимая руки, чтобы прикрыться. Он невольно отступил. А она продолжала смотреть на него испепеляющим взглядом.
– Ну так что? – повторила девушка. – Мы едем?
– Куда едем? – машинально повторил он.
– В милицию, куда же еще! Писать признание в убийстве!
– Вероника… – Россошанский неожиданно расслабился и улыбнулся.
