Одним словом, они с Вероникой все простили друг другу, решили пожениться и считали, что Эдуард Россошанский все это поймет и воспримет как должное. Тот, кстати, ни разу не дал волю своим чувствам, не обвинял Веронику ни в чем и не грозил ни ей, ни Вячеславу. Веронике и в голову не приходило, что он может затаить зло и попытаться отомстить. А сегодня, после разговора с Перетуриным и частным детективом, эта мысль засела у нее в голове, сверля мозг и не давая девушке покоя.
Издергавшись из-за воспоминаний и предположений, Вероника не выдержала и шагнула к телефону.
С каким-то непреклонным упорством она давила на кнопки, пока не услышала голос Эдуарда:
– Алло?
– Эдик, это Вероника, – совершенно ровным и потухшим голосом произнесла она. – Мне нужно с тобой кое о чем поговорить. Я многое передумала, и мне есть что тебе сказать.
Возможно, что именно эта, не совсем гладко построенная фраза, подействовала на Россошанского. Как бы там ни было, но он весь напрягся, заволновался и, не разобравшись до конца в своих чувствах, торопливо произнес:
– Я сейчас приеду.
Ты будешь меня ждать?
– Да! – На высокой ноте прозвучал ответ Вероники, и Россошанский, поняв все по-своему, кинул трубку и стремительно вылетел из своего кабинета, заперев его второпях и на ходу сообщив секретарше Людмиле, что его сегодня уже не будет. А, возможно, и завтра."
"Окрыленный и словно чуть тронувшийся от нахлынувших надежд и воспоминаний, он сел в машину и помчался к дому Вероники. По дороге не выдержал, выскочил из машины возле торговых рядов и купил пышный букет темно-красных роз.
Именно такой, благородный, насыщенный цвет он считал подходящим для женщины, в которую влюблен.
Он еще на балконе увидел ее стройную фигуру, распущенные волосы, и сердце его забилось сильнее. Она слабо махнула ему рукой и исчезла в комнате. Проигнорировав лифт и в три прыжка одолев ступеньки, Эдуард взлетел на этаж Вероники и собирался уже нажать на кнопку звонка, но тут дверь отворилась.
Сомнений не было – Вероника ждала его.
Он, чувствуя волнение, слегка улыбнулся и протянул ей букет. Вероника ничем не выразила своих чувств, молча взяла цветы и положила их на журнальный столик в зале. Она не занялась букетом, не похвалила его, только этот равнодушный кивок выразил ее отношение, и Эдуард почувствовал тревогу и сомнение – а так ли уж правильно он поступил.
– Садись, – холодно пригласила Вероника, вытягивая изящную узкую кисть в сторону кресла. – Мне о многом нужно с тобой поговорить.
