– Он опустил голову.
Возникла пауза. Помолчав, я спросила:
– А что сам Вячеслав? Как он вел себя в это время? Или он был не в курсе, что происходит между вами и его девушкой?
– Она уже не была его девушкой! – отрезал Россошанский.
– Это сейчас не столь важно, – снова попыталась убедить Россошанского я. – Давайте поговорим о фактах.
– Я и говорю о фактах! – упрямо заявил Эдуард. – Она была со мной! А Вячеслав считал, что она все равно его! Он сам виноват, он сам повел себя неприлично. Он знал, что Вероника не приемлет подобного, – неужели нельзя было сдержаться?
– Он, конечно, поступил некрасиво, – согласилась я.
– И весьма необдуманно. Под влиянием ситуации. А вы сами что же… Никогда так не поступали?
– Я – никогда! – категорически заявил Россошанский, для подтверждения своих слов пристукивая ладонью по столу. – Я всегда думаю головой, прежде чем что-то сделать. Головой, а не… Не тем, чем думал Вячеслав, – закончил он.
– Хорошо, это очень похвально, но давайте теперь поговорим о самом Вячеславе, каким бы он ни был.
Как он вел себя до вашего совместного с Вероникой отъезда в Швейцарию? Проявлял какие-то эмоции или ему было безразлично?
– Безразлично потому, что он просто не знал о предполагаемой поездке, – ответил Эдуард. – То есть он был осведомлен о том, что я скоро уезжаю, но знал, что это деловая поездка. О том, что я приглашу с собой Веронику, он и не предполагал. И уж тем более о том, что она согласится. Он был уверен, что Вероника, несмотря ни на что, его любит, – усмехнулся Россошанский, сжимая и разжимая кулаки.
– И что же, он не сделал попытки с ней помириться? – удивилась я."
"– Сделал, сделал, – кивнул Россошанский. – Он звонил ей пару раз и даже пытался подкараулить возле дома, чтобы поговорить. Это она сама мне рассказала. Но нужно знать Веронику, чтобы понять все до конца. Знать так, как знал ее я, – несколько претенциозно добавил он. – С ней не так-то просто было помириться после случившегося. Она могла ночами плакать в подушку, но при этом не пойти на примирение.
Простить непростительное для нее означало унизиться.
– Тем не менее она все-таки простила Вячеслава, – заметила я.
– Простила… Но это было уже по прошествии времени. Да и опять все не совсем так. До конца она его так и не простила. Она просто решила забыть об этом. Я вас уверяю, что если бы Вячеслав умудрился повторить что-то подобное, они расстались бы уже навсегда.
– Вот обо всем этом поподробнее, пожалуйста, – попросила я.
Россошанский развел руками.
