Я тебе говорю огромное спасибо за все, но… Что касается будущего, то это мне еще нужно обдумать. Я не хочу делать тебе больно. Ты прекрасный человек, и я по-своему тебя люблю. Но мне необходимо подумать, чтобы сделать все так, как нужно. Одним словом, я прошу тебя дать мне возможность пожить у себя дома с неделю. Всего неделю, максимум две, не больше. После этого, обещаю, я скажу тебе, что я решила. Ты мне веришь?
Она с тревогой заглянула в глаза Россошанскому.
– Как я могу не верить, – тихо произнес он, целуя ее пышные волосы.
– Я охотно дам тебе время. И даже сейчас тебя оставлю. Спи, отдыхай. Поговорим дома.
После его ухода Вероника стояла на балконе и с грустью всматривалась в заснеженные вершины Альп. Она понимала, что вряд ли когда-нибудь вернется сюда. И пусть здесь не было счастья, но была некая иллюзия покоя и волшебной зимней сказки…
* * *– …Я чувствовал это, – тихо добавил Россошанский. – Чувствовал, что она ощущает именно это. Она не говорила, но я понимал ее состояние. Я видел, что она меня не любит, но тем не менее не хотел этого принимать.
Я убеждал себя, что все изменится.
– Сколько продолжался ваш роман? – спросила я.
Россошанский криво усмехнулся и выпил еще одну рюмку.
– Роман! – язвительно передразнил он. – Никакой это был не роман! Это просто я хотел так думать. А на самом деле… А! – Он махнул рукой и мрачно отвернулся в сторону.
– Эдуард, простите, но сейчас неподходящая ситуация, чтобы придираться к словам, – мягко отреагировала я. – Это важно для вас, но не для дела, которым я занимаюсь.
– Безусловно, – хмыкнул Эдуард. – Вам на это наплевать. Дело! Да дело уже такое случилось, что ничего не поправишь… И какая теперь разница, куда девался Вячеслав?"
"– Для вас, скорее всего, это и не имеет значения, – проговорила я. – Вы погружены в собственное горе. Но ведь есть люди, которые ждут возвращения Вячеслава. Например, его сестра. Да и вообще нельзя же бросать это на полпути. Вы просто сейчас руководствуетесь не разумом, а чувствами.
Выражение лица Россошанского говорило о том, что ему глубоко безразлично, кто там ждет возвращения Вячеслава.
Его мысли занимало только одно: его отношения с Вероникой, которые теперь уже никогда нельзя было возродить.
– Так сколько же все это длилось и почему закончилось? – повторила я. – Я прошу вас ответить на мои вопросы, и мы больше не станем вас мучить.
Я пока что не спешила говорить Россошанскому о том, что Вероника жива. Неизвестно, какую это могло вызвать реакцию с его стороны.
