Эдуард мог и замолчать, а мне это совсем было не нужно. Я с профессиональным цинизмом ловила момент его откровенности, используя его для раскрытия всех тайн этого запутанного дела.
Россошанский посидел в молчании еще некоторое время, потом поднял на меня глаза. Странно, он пил уже не первую бутылку водки, но тем не менее вполне ясно воспринимал происходящее. А некая совсем небольшая неадекватность его реакций имела причиной не алкоголь, а пережитый шок. Видимо, сильное потрясение так повлияло на него, что он не мог расслабиться даже с помощью водки.
Она его, что называется, не брала. Единственное, к чему привело ее потребление, – воспаленные глаза и общий усталый вид.
– Это длилось всего-то около месяца, – медленно ответил Россошанский. – И то формально. А если учитывать нашу интимную близость, так вообще всего ничего. Мы с Вероникой были близки всего несколько раз, их по пальцам легко пересчитать можно, и еще куча пальцев останется. Она долго тянула, я ждал, потом не выдержал… Вернее, это она стала чувствовать себя несколько виноватой и даже обязанной передо мной.
Может быть, если бы мы подождали с близостью еще, было бы лучше. Хотя… Не знаю, короче! – окончательно запутался в своих эмоциях Россошанский. – В общем, как это смешно ни прозвучит, но именно после Швейцарии, где прошел основной романтический период, Вероника заявила, что не может больше продолжать отношения. Вам нужна статистика? – неприязненно посмотрел он на меня. – Считайте сами. В Швейцарии мы пробыли две недели, до этого еще две жили на квартире, которую я снял, – презрительно вещал Россошанский.
– А после Швейцарии мы расстались практически сразу. То есть Вероника из аэропорта поехала не ко мне, а к родителям. Никакой статистики я не вел, так что мне затруднительно сказать, сколько…
Россошанский резко замолчал, не закончив фразы, и отвернулся в сторону.
– Мне этого совсем и не нужно знать, – покачала головой я. – Прежде всего я хотела узнать, сколько времени она пробыла без Вячеслава, какие у вас с ним после этого были отношения и как получилось, что они снова оказались вместе.
– Это я виноват… – как-то стыдливо отвел в сторону взгляд Эдуард. – Я не уберег ее от него. Я не проявил должной силы и настойчивости. Я видел, что она продолжает его вспоминать. Господи, да она даже во сне твердила его имя! – грохнул он кулаком по столу. – Это было невыносимо! Мне казалось, что она и в сексе представляет его на моем месте и только поэтому идет на это! Я так больше не мог.
