— Ты… убийца, — прохрипел он.
— Конечно, дорогой, — кивнула Изабель. — Кем же еще может быть некромантка? Безобидной целительницей?
Гигант попытался схватиться за кувалду, но рука не слушалась. Жизненная энергия продолжала вытекать из него, питая вечно голодную магию Изабель.
— Не борись, — ласково сказала она. — Так будет менее болезненно.
Но тут в Бартоломее проснулась первобытная ярость. Может, он и был простым варваром, как считали некоторые. Может, не отличался умом и хитростью. Но он был мужчиной, воином, защитником слабых.
И он не позволит какой-то ведьме высосать из него жизнь!
— НИКОГДА! — заревел гигант.
Его гравитационная магия взорвалась хаотичным импульсом. Изабель отлетела на несколько метров, но тут же поднялась на ноги, облизывая губы.
— Какой темперамент, — улыбаясь, одобрила она. — Мне нравятся мужчины с характером. Их энергия особенно вкусная.
Бартоломей поднялся, шатаясь. Часть его жизненной силы была безвозвратно потеряна, но оставшейся пока хватало для боя.
— Ты убила их всех, — прорычал он, поднимая кувалду.
— Всех Охотников Гильдии.
— Естественно, — пожала плечами Изабель. — А ты думал, они сами по себе исчезали? Какой же ты наивный.
— Я убью тебя! — взревел Бартоломей.
Он рванул в атаку, но движения были медленнее обычного. Потеря жизненной силы сказывалась на всех его способностях.
Изабель уклонилась от удара кувалды с элегантностью танцовщицы, а затем коснулась руки гиганта в момент, когда он проносил оружие мимо нее.
Новая порция энергии потекла в ее тело, а Бартоломей ослаб еще больше.
— Дитя, — сказала она снисходительно, — ты слишком высокого мнения о себе. За те двести лет, что я хожу по этой земле, еще никто не мог противостоять мне. Смирись и прими свою участь.
Глава 10
Тот, кто спит в глубинах
Мы продвигались через лабиринт разрушенных улиц, обходя гигантскую каменную стену, которая теперь разделяла древний город пополам. Наша маленькая группа выглядела довольно жалко в масштабах этого места — всего пятеро против целой армии монстров, кишащих в этих руинах.
Но меня в данный момент больше беспокоило состояние Зары.
С каждым шагом к центральному храму ей становилось все хуже. То, что началось как легкое недомогание, теперь превратилось в нечто серьезное. Ее руки изменились до неузнаваемости."
"Красные жилки, которые сначала едва проступали под кожей и со стороны казались лишь своеобразной татуировкой, теперь пульсировали ярким багровым светом, словно по венам текла не кровь, а настоящая лава.
