Как и восемь месяцев назад, они стояли под надписью «Выход в город» и внимательно оглядывали сошедших с поезда пассажиров. Петру захотелось подойти и поздороваться с сержантом. Худо-бедно, а сержант Волобуев отнесся к нему с участием, по-человечески, поспособствовал очередному повороту в его короткой судьбе. Хорошему ли, плохому — время покажет.
Неожиданно за спиной послышался громкий голос:
— Эй, мужики, поворачивайте назад! Я вам говорю!
Петр, Леон и Стас оглянулись и увидели спешащего к ним крепкого парня, судя по виду — охранника кого-то из встречающих.
Разглядев Леона, он несколько сник в своей решительности. Совершив что-то похожее на короткий поклон перед схваткой, секьюрити уже более вежливо сообщил:
— Ну, в общем, Пал Иванович меня послал вас... передать вам, чтобы шли назад в вагон.
— Передать или попросить? — значительно поинтересовался Леон.
— Попросить... ну, в общем, не знаю. Мне передали... — совсем смешался парень.
— Это, наверное, меня касается, — пришел ему на помощь Петр.
— Мое присутствие в Серовске может вызвать излишнее если не волнение, то уж любопытство — точно.
— Так и есть! — подтвердил посыльный. — Мне сказали вернуть в вагон мужика в спортивном костюме. А вы все в таких. Вот я всех и позвал. Ты уж извини, Леон!"
"Подобное тушевание перед бывшим легионером Петр наблюдал и раньше. Еще при первой встрече телохранители Бурнаша Винт и Колян поминали про «десятиугольник», в который их могли отправить на перевоспитание. Собственно, на деле все так и обстояло.
Проштрафившегося или потерявшего форму охранника сдавали Леону, который поднимал ему физическую форму, а заодно использовал в виде спарринг-партнеров «драконам». И для тренировки полезно и разнообразно, и процесс на потоке. Всем как бы хорошо, вот только «куклам» больно... Кстати, и дополнительный заработок Леону капал с тех перевоспитуемых, которых присылали со стороны коллеги и друзья Бурлакова. Похоже, этот парень хорошо знал, что такое «десятиугольник», кто такой Леон, и не хотел портить с ним отношения.
— Ладно, гуляйте, — махнул рукой Петр. — А я назад в купе — хорошие мальчики слушаются папу. А папе неохота иметь неприятности.
Ему совсем не хотелось возвращаться в вагон. После зимы, пропахших потом залов и неуюта гостиниц густой, напитанный сырыми ароматами весны воздух раннего мая был так вкусен и свеж. Он не вдыхался легкими, а буквально лился в грудь, смывая запахи и копоть последних месяцев.
Но надо было уходить.
