Все-таки Лагранж не зря видел в тебе своего преемника. Не думаю, что кто-то другой смог бы вызвать на откровенность субличность Евы и узнать, что же на самом деле произошло.
– Скажем так, у меня в этом деле были личные мотивы. Мне важно было во всем разобраться, чтобы ты, наконец, обрела покой. И я разобрался.
– Расскажи, – тихо попросила Липа."
"Повествование не заняло много времени. Действительно, проснувшаяся в Анне Ева обманом выманила из дома Михаила Бабурского под предлогом сюрприза жене. Старик, который отчаянно скучал по приключениям, был рад, втихаря от домработницы, ускользнуть из дома, сесть в машину, которую Анна-Ева заранее позаимствовала у Липы, позволил привезти себя в галерею и с энтузиазмом включился в подготовку места действия.
Он действительно плохо себя чувствовал, поэтому без всякой опаски позволил сделать себе укол, который, по словам этой милой девочки, сестры чудесной Анечки, должен был позволить ему продержаться бессонную ночь. Но укол оказался смертельным.
Игорь Зябликов приехал в лес, к месту своей смерти, потому что «Ева» сообщила ему, что у них со Светланой Калининой сломалась машина.
Он не заподозрил ничего дурного, а потом стало уже поздно. Безумная преступница оглушила его ударом по голове и, пока он был без сознания, сделала внутривенную инъекцию тиопентала.
Ольге Бабурской смертоносный укол был сделан во сне. До этого «Ева» подсыпала тиопентал в банку с медом, стоявшую на столе, потому что от живущей в ее голове Анны прекрасно знала, что Светлана Калинина перед сном всегда пьет чай с медом.
Когда Ольга Бабурская, согласно сценарию, умерла во сне, «Ева» тщательно вымыла банку, чтобы уничтожить улики. Несмотря на то что она была совершенно безумной, преступления были спланированы ею четко, следов она не оставляла. И действительно, поймать ее можно было только на «живца», так что решившаяся на отчаянный поступок Липа в общем-то поступила совершенно правильно, хотя и безрассудно.
– Егорку выписали вчера, – сказала Липа, когда Стас закончил свой рассказ о беседах с Анной-Евой, в ходе которых раз за разом, слой за слоем открывался новый пласт правды.
После этих бесед Анна всегда подолгу спала, точно так же, как и после совершенных ею убийств, потому что существование в Евиной ипостаси лишало ее последних сил. Проснувшись, она опять ничего не помнила, в то время, как являющаяся психиатру Ева знала про Анну все, до последней мелочи.
– Я рад, – сказал Стас. – Хороший он парень, и врач из него отличный получится.
