Навсегда. Но будет жить. Рисовать. Кстати, те жуткие картины, которые хранятся в ее квартире, написала не настоящая Ева, а та, что жила у Анны в подсознании. Спасибо вам, потому что именно знакомство с этими работами дало мне толчок к раскрытию всего дела.
– Не за что, – проскрежетал Зубов, сел на пол и все-таки заплакал.
Эпилог"
"Весна в этом году выдалась ранняя. Ненавистный снег, измучивший за зиму глаза своей равнодушной ко всему белизной, почти совсем сошел, обнажив черную, мокрую, но ароматную землю, вкусно пахнущую надеждами на теплое лето.
Липа чуть приоткрыла форточку и жадно втянула носом воздух. Ничего она не любила так сильно, как запах приближающейся весны.
Позади послышались шаги. Босые ноги шлепали по полу, уверенные, увесистые, мужские. Так мог ходить только победитель, человек, который точно знал, что хочет от жизни, и умел это взять. Стас Крушельницкий подошел сзади, смачно шлепнул Липу по заднице, накинул на плечи мягкий флисовый плед.
– Опять воздух нюхаешь? Простудишься, холодно же еще.
– Что, ты не согласен терпеть меня рядом сопливую? – Липа весело рассмеялась, повернулась и уткнулась носом в обнаженное мужское плечо, за короткий срок ставшее привычным и родным. И как она раньше жила без него, вот что интересно.
– Я буду терпеть тебя рядом любую, – пообещал Стас, притягивая ее к себе. – Кстати, у нас еще есть немного времени, чтобы повторить нашу произвольную программу. Ты не возражаешь?
– Нисколько. – Липа обхватила руками его за шею и поцеловала.
– У нас действительно есть еще час до возвращения мамы.
– Убежден, что Мария Ивановна нам не помешает, даже когда вернется из своего санатория. У тебя удивительно тактичная мама. И я очень рад, что она окончательно поправилась, и что Борис договорился с этим московским светилом, который поднял ее на ноги.
– Никогда не думала, что смогу это сказать, но я страшно благодарна Борьке за помощь.
– И он вообще отличный мужик, – сообщил Стас, прижимая ее к себе крепко-крепко, чтобы не смогла убежать.
Никуда убегать Липа даже не собиралась. Никогда в жизни ей не было ни с кем так хорошо, как со Стасом. Она позволила поднять ее на руки и отнести на кровать, и дальше около получаса им было совсем не до разговоров. Это чудо, называемое любовью, о существовании которого Липа совсем недавно даже не подозревала, все длилось и длилось. И каждый раз Липа заново удивлялась, что никак не может к нему привыкнуть.
