Стас все время был разным, его прикосновения постоянно вызывали новые, доселе неизведанные эмоции, не приедались, не превращались в рутину, не входили в привычку. Липе нравилось заниматься с ним любовью и нравилось, что ей это так нравится.
В последнее время она вообще постоянно была в приподнятом настроении и, прислушиваясь к себе, не находила внутри ни одного живущего в душе демона. Когда-то давно, в прошлой жизни, казалось, что они поселились в ее душе навсегда, но сейчас сгинули, как и не было.
Когда Липа в последний раз ходила в гости к профессору Лагранжу, тот за чашкой чая смотрел на нее с нескрываемым удовольствием.
– Я вижу, твое путешествие закончилось, девочка, – сказал он. – Я очень рад, что ты наконец-то причалила к берегу.
– Какое путешествие? – спросила Липа, она резала торт, поскольку старик был охоч до сладкого, и слушала не очень внимательно.
– К самой себе, девочка моя, к самой себе, – ответил он. – Я всегда знал, что рано или поздно это произойдет. Всего-то и было нужно – расстаться с иллюзиями.
– Это был жестокий путь, – сказала Липа. – Думаю, если бы я его не прошла, то в плену иллюзий жила бы до сих пор. Плохо не то, что мне пришлось перестать прятать голову в песок, а то, что из-за моей слабости погибли люди. Ни в чем не повинные люди.
– Ты не виновата, – сказал Лагранж. – Мы все всего лишь врачи, а не боги. Если бы всех психопатов вычисляли и изолировали до совершения ими преступлений, мир был бы совсем другим. Но он такой, какой есть.
Сейчас Олимпиада Бердникова откинулась на подушку и даже хихикнула от мысли, что в момент острого наслаждения отчего-то вспомнила Лагранжа.
– Чего смеешься? – тут же спросил чуткий Стас. Вот уж кто точно все про нее знал.
– Смеюсь от того, что сейчас думаю о другом мужчине, – честно сказала она и увернулась от пущенной ей в лицо подушки. – Но не думаю, что тебе стоит ревновать, хотя я безмерно его люблю, ценю и уважаю.
– Франц Яковлевич. – Догадливый Стас удобно улегся рядом, не забыв водрузить руку на Липину обнаженную грудь.
Он использовал любой момент, чтобы подтвердить, что она его, только его и больше ничья. Слишком долго он ждал, слишком трудно добивался такого ценного приза, как Олимпиада Бердникова. – Я, кстати, сегодня с ним встречаюсь, хочу показать заключение по делу Анны до того, как отдам его в суд.
– Стас, ты все-таки удивительный врач, – сказала Липа и быстро поцеловала его в щеку. – Я горжусь тобой таким, каким ты стал.
