Я повалился на тахту, лицом в подушку. Баба села рядом.
– Люська из третьего подъезда просила, чтоб ты помог ей картошку с рынка принести, все-таки зима на носу, а она одна. Я обещала, что ты обязательно поможешь…
Я молчал, уткнувшись лицом в подушку.
– Да! – воскликнула она обрадованно, словно вспомнила что-то важное. – Ты знаешь, почем литр теперь носит молочница молоко тете Соне?
Я сел на тахте, отшвырнул подушку и заорал:
– Я же просил! Можно меня оставить в покое?! Могу я полчаса пожить без твоих домоуправлений, люсек и тетьсонь? Имею я человеческое право подумать о чем-то своем? Вдруг мне тошно сейчас, вдруг мне не до твоей Люськи, может быть такое, или нет?!
– По пятьдесят копеек… – тихо, по инерции закончила баба, поднялась и, прежде чем прикрыть дверь, сказала с оскорбленным видом: – Негде котику издохти.
В молодости дед несколько лет служил в Белоруссии, поэтому баба знает много белорусских словечек и поговорок.
Я лежал и слышал, как пришла со двора Маргарита, с грохотом бросила в коридоре железные совок и лопатку, крикнула:
– А где Саша?
И баба ей ответила тем же оскорбленным голосом:
– Вон твой Саша, в детской, ходит-ищет: «А где здесь у меня был пятый угол?»
Маргарита ничего не поняла, погрохотала в коридоре фанерным своим ящиком с игрушками и опять хлопнула дверью – побежала во двор, к друзьям.
Уже на лестнице слышен был ее пронзительный вопль: «Юсупка! Только попробуй своим проклятым самосвалом наезжать…» – и все затихло. Маргарита – оракул и лидер всей дворовой малышни.
В этом она не в меня и не в Ирину, а, наверное, в бабу с дедом.
Потом пришел дед, и я слышал, как баба кормила его на кухне и они о чем-то тихо переговаривались.
Зазвонил телефон. Я перевернулся на спину, протянул руку и снял трубку. Это звонил Гриша.
– Ага. Ну, слушай, – не здороваясь, начал он. – Звонил я, значит, туда…
– Куда? – тупо спросил я, и сразу спохватился и выкрикнул: – Да, да! Слушаю!
– Твой веселый действовал не один, их двое было. Товарные вагоны обчищали.
Обходчик помешал, они его убрали… – Григорий говорил медленно, не договаривая, не называя, как водится, имен. – С кражей этой квартирной, конечно, не было придумано заранее, но когда взяли – сориентировался и быстро сообразил…
– …что даже удобнее отсидеться у нас под крылом, – глухо продолжил я. – Ну, спасибо тебе, Григорий.
– Не за что, хрыч… Дело попало к парню одному, с которым вместе работали. Завтра подробнее расскажу.
Я положил трубку.
Значит, такое дело.
