Медсестра влетела в квартиру, и в коридоре между нами вторично произошла небольшая свалка. На этот раз она – красная, возмущенная – совала мне пятерку, а я хватал ее за руки и беспомощно выкрикивал:
– Что вы делаете? Что вы делаете? Что вы делаете?
Руки у нее были худенькие и горячие, а волосы выбились из-под берета на лоб и лезли в глаза. В конце она исхитрилась сунуть эту ненавистную бумажку за ворот моего свитера, что было с ее стороны неслыханной подлостью, потом привалилась к стене и, тяжело дыша, сказала:
– Дайте валидолу.
Я принес с дедовой тумбочки валидол, она отломила полтаблетки, положила под язык и проговорила, упрямо глядя в стену перед собой:
– Почему обязательно за деньги? Что я, не понимаю? У меня самой сын в больнице, с желтухой… и Валентина Дмитриевна рассказывала о вашей девочке.
Я вдруг вспомнил ее имя.
– Надя… – сказал я, – может быть, надо помочь? Чем я могу вам помочь? Что нужно?
– Ничего не нужно, – сказала она и заплакала. – Ничего мне не нужно… Ничего…
Дело приняло для меня совсем скверный оборот.
Я привалился к противоположной стене и молча смотрел на Надю, не зная, что делать дальше. Наверное, следовало взять ее тощую лапку и пожать, и погладить, и сказать что-то ласковое, но я сроду таких штучек делать не умел, и вообще, с женщинами я – швах. Она вытерла слезы и сказала:
– Дайте пожевать что-нибудь. Я с утра на уколах, поесть не успела, а ехать еще в больницу к сыну на другой конец света.
– Надя! – возопил я. – У нас борщ! И пирожки! Я подогрею.
– Нет, я не успею. Кусок хлеба и что-нибудь… колбасы или сыра, если можно. Я уже опаздываю.
Я поскакал на кухню, свернул большой куль из газеты, побросал в него пирожки с капустой, на которые у бабы несравненный талант, схватил из буфета пригоршню конфет, несколько яблок.
– Ой, я столько не унесу, что вы! – сказала она.
– Унесете, – строго возразил я, набивая конфетами карманы ее куртки.
– До свидания, – она повернулась, чтобы выйти.
– Постойте! – сказал я. – Тут куртка у вас… в известке… – Схватил щетку и судорожно стал тереть рукава ее куртки.
– Спасибо… До свидания.
– Постойте! – сказал я. – Когда я вас увижу… в смысле… результатов анализа?
– Вам завтра Валентина Дмитриевна скажет. До свидания.
– Постойте! – безнадежно выкрикнул я. – Я провожу вас!
– Нет-нет, ни в коем случае! – отрезала она. Мы чинно пожали друг другу руки, и она ушла.
