Уж он-то точно не забыл обо мне.
Стараясь не поддаваться разочарованию, я напомнила себе, что благодаря магии, в отличии от остальных, я не заболею и не ослабну. Устало пройдя мимо костра, я опустилась на бревно рядом с Отто. Молча.
Ничего не хотелось, только спать. Но сперва нужно было дождаться распределения ночного дежурства.
Похлёбка в миске Отто всё ещё источала одуряющий аромат. Несколько кусочков мяса плавали на самом дне и мой желудок вновь громко заурчал.
— Хочешь? — тихо спросил меня друг, подавая глиняную миску.
Он сделал это незаметно для остальных, занятых весёлыми разговорами.
Я кивнула, чувствуя к нему огромную благодарность, и шепнула:
— Спасибо.
Но в этот момент я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.
Желтоглазый херсир, сидя на другом конце лагеря, не сводил с меня и Отто напряжённого, нечитаемого взгляда. Увидев это, я показательно отсела так, чтобы между нами были другие и Иво не мог больше меня видеть.
***
Так и проходила дальнейшая поездка: мне неизменно доставалась самая унизительная и тяжелая работа.
Правда, отхожие ямы копались всё реже — чем дальше мы удалялись от Блекхейвена, тем меньше становилось постоянных лагерей.
Еду иногда сохраняли для меня друзья, но их, как рабов, тоже загружали хозяйственными делами, так, что к похлёбке они доползали последними, а иногда её не хватало даже им.
Мы не жаловались. Сопровождающие караван понимали, что скоро мы, скорее всего, перестанем быть рабами и окажемся на их уровне, а то и выше. Поэтому они и отрывались на нас.
А мы терпели, работали на свою свободу, пусть и ругались сквозь зубы на «свободных».
Иво со мной почти не разговаривал, но не упускал случая выдать болезненный подзатыльник. Это, казалось, стало нормой в нашем лагере. Странно, но подобное отношение он проявлял лишь ко мне, словно это было нормально — оскорблять меня, бить меня, лишать меня еды и мехов на ночь.
— Иво считает тебя сопляком. Наверное, хочет, чтобы ты закалился, вырос в таких условиях, — в какой-то момент объяснил мне Эрик.
Я равнодушно пожала плечами в ответ.
Меня радовало хотя бы то, что желтоглазый перестал задавать вопросы о возрасте и пытаться говорить со мной.
Первое нападение на нас случилось на третьи сутки. Мне, однако, не довелось принять в нём участия. Разбойники, видимо, были в отчаянии, если решились на подобное, но я могла их понять: без поддержки клана, зимой, мы для них были счастливым, пусть и временным билетом в сытое существование — если бы нападение удалось.
