Я не имею к этому пророчеству никакого отношения, я знаю это совершенно точно.
***
Огромное спасибо за награды, Светлана Фёдорова, id12061847, анонимный пользователь
Глава 20. Иво из клана Блэкторн. Элла
Они разговаривали сквозь зубы уже несколько часов после того, как чуть не подрались. В основном потому, что Рей понял, почему же Иво столько раз просил отдать ему мальчишку-мага, и воспринял это как нечто личное. Будто Иво пытался отобрать у него женщину."
"— Ты знал, что я искал её, но скрывал, что всё это время она была прямо здесь, у меня под носом, и ты позволил ей отправиться за стену! — Ярл был не в себе, кипел от гнева, схватив своего херсира за грудки, подальше от взглядов остальных.
Только Ярвен наблюдал за ними издалека, спокойными, внимательными, холодными глазами.
— На что ты злишься, Райлен? — Единственной причиной, по которой Иво не дрался в ответ, был именно Ярвен. Отец Бриджид не нравился ему, и он подозревал, что тот пытается внедриться во все сферы жизни ярла, отделить его от друзей.
— На то, что я скрыл от тебя, что она женщина, при том что обязан ей жизнью? Или на то, что ты избил её по чужому наговору? На то, что чуть не убил?
Вообще-то их дружба пережила сотни драк, но никогда — из-за женщины. Рей никогда, никогда не интересовался женщинами Иво, и наоборот, однако они оба также никогда не получали болезненных отказов.
А сейчас Иво видел огонёк интереса в глазах своего друга, своего ярла, но не хотел позволять тому приближаться к Дан… или Элле. Для Рея это всё игрушки, он забывает женщин через несколько недель, в редком случае — через два месяца.
В отличие от краткосрочного интереса Райлена, херсир знал, что у него с Дан особая связь, именно эта женщина разбудила в нём берсерка, и даже на зверином уровне он чувствовал к ней притяжение, чувствовал, что с ней получится сильнейшее потомство.
Последние недели были его личным, персональным мучением, когда каждая мышца в теле горела, а мысли заполняли только самые низменные, животные потребности. Он старался держаться от Дан подальше, но не мог.
Наоборот, со временем он всё больше убеждал себя, что и ей этого хочется.
Особенно в ту треклятую ночь рядом с таверной, когда он очнулся уже на ней, подбираясь к обнажённой коже, упираясь в неё горящим, болезненным бугром на штанах, и всё, чего он хотел, — это оказаться в ней, сгореть, умирать в сладких спазмах вместе. Ему всерьёз казалось, что если он не окажется в её жаркой, тесной глубине в ту же самую минуту, он просто умрёт.
