Что-то сильно беспокоило – и это «что-то» было связано именно с картой, – но ничего конкретного не виделось, тревога была безотчетной. Майор исследовал рельефы местности, перечитывал заученные наизусть топонимы. Подсказок не было. Он успокаивал себя: не впервые, дайте только время, работа войдет в ритм, результаты будут.
Он закрыл глаза, перед глазами потянулась жизнь. Круглый сирота, воспитывался в сердобольной приемной семье – заводская интеллигенция из Ярославля. Алексей Романович Востриков умер от рака в 38-м – грешно так говорить, но, возможно, и к лучшему: руководство завода через несколько месяцев репрессировали полностью, крепко досталось и инженерно-техническим кадрам.
Приговоры штамповались как под копирку: «десять лет без права переписки», это означало лишь одно – человек сгинул без вести и уже не вернется.
У Анны Ильиничны через год оторвался тромб, и он остался один в угловой продуваемой квартире с высокими потолками. Впрочем, Павел редко там появлялся. Служба в органах, петлицы капитана. За спиной три курса незаконченного технического образования, курсы младших офицеров НКВД.
Судьба баловала – ни на кого не стучал (считал это противным человеческой натуре), не подвергался арестам, гонениям, ни разу не присутствовал на допросе в качестве подозреваемого. Но насмотрелся больше, чем нужно, сам чувствовал, что превращается в машину, подал рапорт о переводе в Вооруженные силы, который неожиданно удовлетворили.
Полковая разведка, потом бригадная. Служил в Московском военном округе, потом в Киевском, перед войной перевели в Белорусский военный округ, где пришлось биться с врагом с первого дня.
Отступал вместе с потрепанными частями, бросался в контратаки. В январе 43-го принимал участие в изматывающих боях под Шлиссельбургом. Ранение в руку, пара контузий. Семьей не обзавелся, но женщины были – их глаза он регулярно видел во сне.
Весной 43-го Павла вызвали в штаб дивизии и поставили перед фактом: пиши рапорт о переводе в новую структуру под названием «СМЕРШ», отказ будет приравнен к дезертирству.
До мая 43-го функции контрразведки в войсках осуществляли особые отделы НКВД. Новоявленная структура подчинялась наркомату обороны – то есть Верховному Главнокомандующему, а не Лаврентию Павловичу Берии, которому поручили создать свой СМЕРШ, названный Отделом Контрразведки (ОКР)."
"Структура, в которой оказался Кольцов, отныне величалась Главное Управление Контрразведки. Он перешел – не без колебаний, но справился со своими противоречиями.
