— В отличие от аристократов, которые праздно веселились перед началом учебы, — фыркнул Корский. — Мы — челядь — ходили на курсы...
— Так, челядь, слышал или нет? — перебила его, разглядывая знакомый знак.
Странный такой. Присев, провела пальцем по полу. Выпуклый. Наносили его чем-то необычным. Воском отливали, что ли?— Слышал. Лет пятьдесят назад здесь группа молодых учителей — аспирантов — поставили неудачный опыт. Все погибли, — уже спокойнее отозвался Корский.
— Не все, — исправила его, — профессор Мюрай сказал, один выжил.
— Ну, наверное, ему виднее, — мой сообщник, наконец, вошел в комнату. — Он как раз того возраста. Быть может, тоже среди аспирантов был.
— Интересно, почему этот один выжил?
Осмотрев пол за пределом круга, снова покосилась на странные точки на полу в пыли. Они шли по четыре в ряд параллельно друг другу. Что-то мне это напоминало. Понять бы что!
Снаружи опять раздались скребущиеся звуки, более активные и, я бы даже сказала, нетерпеливые.
— Возможно, его откинуло в коридор, — Корский присел рядом.
— Входная дверь выбита. А тут как раз знак напротив. Если один из участников стоял на нем, то как раз в коридор и улетел. На двери верхом. Интересно, кого они вызывали? Это у тебя знак друидов? Разве нет?
Я пожала плечами.
— Плохо разбираюсь в рунах, — призналась нехотя.
— Ну смотри, — он толкнул меня плечом, вынуждая чуть сдвинуться. — Ты сидишь на символе, обозначающим расу лесных друидов. Рядом тоже хорошо сохранился — оборотни. — Он осветил факелом ближайший знак.
— Через один — ведьминская руна."
"Я призадумалась. Десять великих рас. Выходит, девять на концах лучей звезды призыва и один внутри.
Не вставая на ноги, я ползком перебралась дальше. Покрутилась, пытаясь разобрать, что же было в этом самом центре. Но кто-то будто намеренно разрушил эту руну, как и некоторые, что ближе к двери.
— Вот здесь дракон, — Корский указал факелом справа от себя. — Любопытно, что они здесь делали? Дается мне, нечто незаконное.
— Профессор говорил о магии крови, — шепнула я.
— Что-то или кого-то пробуждали?
За нашими спинами раздался тихий, еле уловимый шорох. Не сговариваясь, мы обернулись и уставились на черного паука размером с мою ладонь. Его глазки горели десятком мелких точек.
— Умертвие? — еле выдавила из себя, парализованная страхом.
— Да кто его разберет, — шепнул Корский. — Здесь за пятьдесят лет чего только завестись не могло.
Он вскинул руку, и с пальцев сорвался яркий, ослепляющий пульсар чистой, светлой энергии.
