И сумел обернуть в пламя любви те искры симпатии, что были между ними когда-то. И я, и Анабель совсем не были против такой замечательной мачехи. А Дункан признал Матеуса законнорождённым первенцем — виконтом Лакруа. И даровал земли.
Так что Майя оказалась в неописуемом восторге от такого жениха.Жрец, взяв самую высокую ноту, умолк.
Дункан, сжав мою ладонь крепче, поднял наши руки над алтарем, демонстрируя всем брачные плетения.
— Я всегда знал, что это ты, Бель, — тихо произнес он, ласково улыбаясь.
— Я ждал тебя столько лет, не впуская в свое сердце никого другого. Люблю тебя, моя леди.
— И увезешь на север? Ты обещал мне коньки и санки на каникулах, — смущенно напомнила я.
— Конечно, — он кивнул. — Свадебное путешествие в силе!
Под ликование гостей мы выскочили из храма. Я спешила за своим мужем, стараясь не запутаться в пышном белоснежном подоле платья. Перед нами открылась дверца черной лакированной кареты с гербом королевского рода.
Дункан подхватил меня на руки, и мы оказались внутри.
— Куда, Ваше Высочество? — окошечко для кучера открылось, и я увидела довольное лицо Рауля Хелиодоро лорда главного дознавателя. — Добро пожаловать в семью, не моя прекрасная Бель.
Мужчина улыбнулся шире.
— Куда планировал, братец, туда и едем, — с неким облегчением выдохнул Дункан. — Где твоя прекрасная жена?
— Здесь!
Рауль отстранился и появилась моя копия только в мужской одежде и в кепи возницы на голове.
— Куда же вы без меня? — весело прощебетала сестра. — А в следующую за нами карету я усадила Матеуса и Майку.
— Все продумала, плутовка? — Дункан покачал головой.
— Конечно, — она подмигнула мне, — Бель, как и я, терпеть не может эти нудные балы и ужины. Когда надо с деланно-кислой физиономией поглощать пресную еду. Поэтому пусть они там без нас справятся.Немного отойдя от церемонии в храме, я кивнула куда более шустрой сестрице.
— Я хочу санки и коньки, — поддакнула ей.
— Желание моей жены — закон. Везите!
Оконце закрылось, оставляя нас наедине.
Я вновь ощутила странное смущение. Да, Дункан еще два месяца назад оформил на бумаге наш брак, но он так на той бумаге и остался и ничего, кроме жарких поцелуев, он себе не позволял.
— Тебя утвердили на должность ректора? — решила я начать незатейливый разговор.
В общем, от волнения опять язык развязался.
