— Вы сама тьма и сердце ваше гнилостнее, чем у лича. Скольких вы загубили ради своих экспериментов? Сколько семей никогда не дождутся своих детей? Сколько детей не увидят матерей и отцов?
— Коллега, в науке всегда важен только лишь результат, — отмахнулся от его слов домовой. — Как только у меня получится возродить древнюю кровь драконов или фей, так сразу забудутся все смерти. Мне простят все! Потому что результат стоил затраченных средств.
— Я не прощу! — зеленые всполохи магии друида стали сильнее и ярче. — Вы сделали меня сиротой.
И вам за это отвечать!
— Мелочные обиды мальчика не станут помехой такому гению, как я. Мы уже вам и место приготовили!
Жак Жакович вошел в странный освещенный круг в центре зала. А там уже бабочкой порхала Майка, заглядывая в странные коробы. И вид у нее был крайне озадаченный.
Меня передернуло, в голову лезли нехорошие догадки, что это, но я старательно гнала их от себя.
Майя же взвилась выше и заверещала:
— Нашла! Я себя нашла! — Захлопав в ладоши, она крутанулась и устремилась к коробу.
— Бель, а это что за ящики? Это ведь не... Да не... Ну, нет же!
— Гробы, — зло хмыкнул Триаль, придя к тем же выводам, что и мы. — Чтобы сразу закопать и забыть.
— Это все Дункан! — зло процедила Лагрю. — Ходит и вынюхивает. Ищет бастарда своего папаши. Надо было ему потащиться на погост и сунуться к местному личу. Теперь так просто тела ему не скинешь. Не возьмет!
Мне стало совсем не по себе. Оставалась надежда, что меня никто не заметил, поэтому, не теряя шанса, я осторожно, не поднимаясь, поползла в тень ближе к стене.
Замерев там, продолжила наблюдать за происходящим и соображать, как подозвать к себе несообразительную Майку, которой бы не тело свое бренное в том гробу рассматривать, а к Дункану лететь. И рассказывать, что и как произошло.
Но нет же, эта бестолковая там охала и ахала, сокрушаясь над своей кончиной.
— И как же вы собираетесь справиться со мной? — в голосе Триаля страха я не слышала, скорее ненависть.
Лютую и неприкрытую.
— Легко! — Лагрю не спеша подошла к нему и вдруг швырнула в лицо горсть некого зеленого сверкающего порошка.
— Ботаника — интересная наука, правда, учитель Триаль? — съехидничала она. — Особенно когда увлечен не фиалками, а ядовитыми грибами.
Сглотнув, я покосилась на эти странные светящиеся грозди, что росли прямо над моей головой и мысленно сделала себе пометку — не пренебрегать такой наукой, как ботаника, а то себе дороже.
Триаль натурально зарычал и медленно осел.
