Только многолетняя выучка не позволяла мне сейчас позорно сбежать. Я стояла, словно спицу проглотив, высокомерно задирала нос и молила свои колени так предательски не трястись. Благо платье скрывало этот мой позор.Музыка сменилась, и леди Барбориса, хищно прищурившись, с грацией акулы поплыла в сторону Майки, таща за собой Матеуса. Мой братец явно понимал, что шторм не миновал, а лишь слегка отклонился от курса и сейчас нашего бойкого ревнивого призрака зальет большой волной.
— Леди Миссаэль Барбориса, — Дункан четко подловил момент, когда пышная дама уже открыла рот, зацепив взглядом Майку.
— Я слышал о вашем врожденном такте, чуткости и мягкости. Ваш род ведь берет начало от благородных эльфов.
Хлопнув ресницами, я мазнула взглядом по объемной фигуре призрачной женщины. Ничего себе эльфийка! Тот случай, когда кровь не просто молчала, а еще и активно чавкала в процессе взросления потомка.
— Ааа, — Майка открыла было рот и тут же получила тяжелый многозначительный взгляд от брата.
Надувшись, она отвернулась.
— Да, мой дед еще обладал специфической эльфийской внешностью, — леди Барбориса коснулась ладонью груди. — Но в моей биографии закралась небольшая ошибка. Моими предками были темные эльфы, а не светлые. А это огромная разница...
— И в чем же? — надолго Майки не хватило.
— Убивали профессионально, — рявкнула леди в красном.
— Что падали с разбегу на своих врагов? — моя подруженька довольно ощерилась в улыбке.
Ущипнула все-таки обидчицу.
Матеус отошел от своих поклонниц на несколько шагов и быстренько оказался рядом со мной.
Его стратегическое отступление не осталось незамеченным. И если Дункан умело скрывал веселье, которое выдавали лишь смешинки в его глазах, то призраки захохотали в голос.
— Верное решение, сынок, — кивнул профессор Глински. — Нет ничего страшнее, чем оказаться в центре женского скандала. Никогда не знаешь в какой момент и с какой стороны прилетит.
Леди Барбориса высокомерно фыркнула и послала моему братцу воздушный поцелуй.
Матеус что-то тихо проворчал, схватил очередную тарелку с маленькими мясными бутербродами и принялся делать то, что получалось у него лучше всего — набивать брюхо.
— Будешь, — он подсунул блюдо и мне.
Наверное, воспитано было бы в данной ситуации отказаться. Но у меня так расшалились нервы, что в животе заурчало. Потянувшись, я все же взяла маленький кусочек хлеба с намазанным на него творожным сыром и уложенным сверху ломтиком перченого говяжьего языка. Откусив, поняла насколько голодна.
