Леди в красном на мгновение замерла, приподняла бровь и залилась румянцем. Мило засмеялась и, кажется, забыла о существовании Майки.
— Все веселье испортил. Дипломат доморощенный, — послышалось старческое брюзжание за моей спиной.
— Я же говорю, мальчик — прирожденный знаток душ. Такой талант!
— Дункан! — воскликнула наша неупокоенная головная боль. — Он... Он сейчас, что меня бросил? Меня ради нее?!
— Уймись и вспомни о манерах, — дается мне, профессору Рамирье поведение сестры не пришлось по душе. — Мы все-таки с тобой на бал пришли.
Развлекайся.
С этими словами он двинулся в нашу сторону, оставляя надутую и недовольную сестру одну. Та, высокомерно задрав нос, зыркнула на своего изменника, фыркнула и бросилась вслед за братом.
— Вот будет умолять меня о свидании — не пойду! — донеслись до меня ее причитания. — И замуж за него не пойду. И вообще, даже в сторону его не посмотрю.
— И не смотри, — кивнул Дункан, — и замуж не ходи.
— Ты должен быть на моей стороне, — заканючила эта неугомонная.
— Я, может, впервые в жизни чувства испытываю...
— Какие? Желание оттаскать за волосы соперницу? — в голосе профессора Рамирье звучало раздражение. — В высшем свете так себя не ведут, Майя. Расчет, коварство и мстительность — вот чем ты должна руководствоваться. Выгадаешь нужный момент и расквитаешься за обиду сполна. А пока улыбайся. Всему тебя еще учить придется.
И Дункан просиял. Да так, что у меня холодным потом затылок пробило. Что-то жуткое мерещилось в этом милом оскале.
Сделав шаг назад, я малодушно попыталась спрятаться за профессором Глински. Да вот беда, он, конечно, был полным мужчиной, но, увы, абсолютно прозрачным.
— Чем обязаны столь высоким гостям? — первым с профессором Рамирье заговорил старичок, имя которого, к своему стыду, я так и не узнала.
— А то вы не знаете? — теперь Дункан улыбался так, что и вовсе в петлю пожелалось залезть. — Я смотрю, у вас пиршество. Такое разнообразие блюд. Но это, видимо, не все яства."
"— Живых гостей сегодня мы не трогаем, Ваше Высочество, — дедок продолжал мастерски истощать радушие.
— Как можно? Такие милые дети. С таким уважением к нам. Нехорошо было бы, правда? Нам хватает и тех, кого отправляют на отработки. Выживаем как можем. Живым ведь нет дела до нужд мертвых.
— Ммм, — Дункан прищурился. — И какие это у мертвых нынче нужды?
Он вроде и говорил не со мной, но я буквально кожей ощущала его взгляд. Он следил за моими движениями. Пристально и придирчиво.
