— А помер-то от чего? — вот в голосе Корского сочувствия я не услышала.
Какой жуткий сухарь! И в кого он только?
— Подавился, — профессор Глински развел прозрачными руками. — Бывает... Вот ты живешь, живешь. А потом один пирожок с мясом обрывает нить твоего бытия. И все. Туман, пробуждение, картинная галерея и ненавистная герцогиня Сюмье по соседству справа. Врагу не пожелаю такого вот конца.
Как-то неопределенно хмыкнув, Матеус снова поднял портрет.
— Ладно, тащу дальше, но только из солидарности к любви к пышной сдобе.
..
... Через какой-то час в большом помещении академической кухни на месте натюрморта с яблоками красовался портрет профессора Тадеуша Глински. На громоздкой картине сидел полный лысеющий мужчина в окружении блюд с колбасками, сырами, жареными куриными ножками. Но в центре... В центре красовалась тарелка с сегодняшними пирожками.Профессор был невероятно счастлив.
— Жаль, если завтра его вернут в галерею, — пробормотал Корский.
— Не вернут! — я упрямо выдвинула подбородок вперед.
Быстро отыскав на столе повара бумагу и чернильницу, немного призадумавшись, вывела несколько предложений:
«Приказываю, чтобы портрет моего любимого учителя Тадеуша Глински с этого дня висел здесь.
Также надеюсь, что за ним будут следить, протирать пыль и заботиться о сохранности рамы. По всем вопросам обращаться к моему доверенному лицу - Анабель Лакруа».
Хищно улыбнувшись подписала:
""Наследный принц Дункан Рамирье"".
— Думаешь сработает?! — Матеус заглянул мне через плечо."
"— Да кто же с принцем спорить будет! И не рискнут уточнять что и как, — раздалось громогласное из портрета.
— Милые мои, встречаемся завтра в астрономической башне! Наконец, я свободен! — он воспарил над потолком и, просияв, добавил: — А вам на будущее - никогда не снимайте со стены портрет с призраком. Ни-ко-гда! Потому как тот крюк, на котором он висит, и есть якорь, удерживающий дух на одном месте.
Сглотнув, я взглянула на столь же ошарашенного Корского.
— Ну, ребятишки, до завтрашней ночи! Свобода!!!
С этим воплем призрак исчез, оставляя нас одних.
Пристыженных и облапошенных.
Глава 39
Утро выдалось тревожным. Проснувшись раньше боя в колокола, лежала на кровати и просто смотрела в потолок. И вроде ничего особенного не произошло.
Ну подумаешь, дух отвязали.
Но это же профессор, какой вред от покойного учителя может быть? Ну, протащили мы его портрет на кухню. И что? Да он все симпатичнее того унылого натюрморта, что там висел до этого. А так и поварихам хорошо.
