— Высший свет во всей красе!
— Теперь понятно, почему ты не на драконий свадебный отбор рванула, а сюда сбежала, — закивал Матеус.
— Так вы еще и сбежавшая невеста? — взгляд полноватого профессора стал еще более заинтересованным. — Авантюристка выходит?
— Далеко не убежала — принц догнал, — гадливо заулыбался Корский.
— Хм... а вы двое мне нравитесь, — профессор важно закивал. — Был бы жив, стали бы моими любимыми учениками. Так как насчет сделки...Конец его фразы я не расслышала, так как над нами заверещала старческим голосом почтенных лет дама.
При этом из ее глаз буквально ссыпались искры.
— ... не сметь! Я потомственная герцогиня... Не сметь говорить мне гадости...
Корский неприлично цокнул и, тяжело вздохнув, полез в пакет за своим недоеденным пирожком. Вскоре к ругани привидений добавилось еще и громкое чавканье.
Недовольно собрав губы бантиком, я прошлась взглядом по всему этому потустороннему безобразию. М-да, есть в жизни вещи, которые лучше не лицезреть... Но...
— Уважаемый, — я обернулась к толстячку, — а почему мы вас вообще видим? С Майей все совсем не так.
Лицо профессора сделалось задумчивым.
— Мы, студентка, духи полноценные. У каждого из нас есть свой якорь-привязка, — он кивнул на портрет. — Тела наши давно истлели и пошли на корм червям. А мы набрались сил. Поэтому и видят нас все кому не лень. А если с подругой вашей не так, то выходит, и не совсем она мертва. Так вот, я о сделке...
— Я портрет ради этой ночной трещотки Майки никуда не потащу, — тут же пробухтел Корский, доедая пирожок.
— Да и вообще, как мы объясним поварихам, что именно эту картину нужно повесить прямо над стеллажами с копченными свиными колбасками...
— Копчеными, — призрак шумно сглотнул. — Свиными...
— Милые мои, вытащите меня из этого светского пекла, и я носом весь замок перерою, но найду вашу пропажу!
— Сказал, не потащу... — фыркнул Матеус, доставая второй пирожок.
***
Темнело..."
"Крадучись по лестнице я настороженно вглядывалась в пустые коридоры, боясь быть пойманной.
Но вокруг было тихо. Лишь одиноко жужжала муха на высоком окне, и бранился Корский в нескольких шагах за моей спиной. Он шел боком, волоча огромную с себя ростом картину в тяжелой деревянной резной раме. А над моим изрядно вспотевшим братцем парил счастливый до одури призрак Тадеуша Глински — некогда профессора иллюзий и перевоплощений. Собственно, поэтому пирожок моего братца и оказался в его загребущих руках.
