Паркет застелен красными дорожками, которые ведут прямиком к массивному столу из красного дерева с орнаментами. Вещь явно старинная и музейная и у советского государства стыренная (не приволок же он эту бандуру с собой из Германии). На столе — патефон «Одеон», из которого и голосил рыцарь-певец. На окнах портьеры с золотистыми кисточками, у стен сверкающие благородной полиролью комоды на изогнутых ножках.
За его креслом на стене нет привычных для таких мест красных полотнищ с черной свастикой, как у военачальников, а лишь висит неизменный портрет фюрера.
На ростовом изображении Адольф скривился в экстазе пламенной речи, выставив вперед руку.
За столом восседает хозяин кабинета. Сухой, поджарый, но уже не молодой в элегантном костюме цвета вороньего крыла в еле заметную серую полоску. Лицо с утонченными чертами изрезано морщинами, но пепельная шевелюра без проседи и проплешин. На вид ему около полтинника. Он сидел, прикрыв глаза. А его руки с длинными аристократическими пальцами порхали в воздухе в такт голосу оперного певца.
На породистом лице такое блаженство, что даже как-то неудобно. Будто застали его в тот момент, когда он дрочит.
— Герр граф… — лопоухий вежливо покашлял. Граф недовольно сморщился, но глаза не открыл. Только рукой дернул небрежно так. Мол, подождете, не развалитесь.
Ария закончилась, раздался мерзкий скрип иглы о пластинку. Хозяин кабинета приоткрыл затуманенные глаза. Изящным движением он вернул патефонную иглу на место.
— Восхитительно! — с чувством выдохнул он и продекламировал. — О, нежный луч, вечерний свет! Я шлю звезде моей привет!
— Приветствуй ты ее, звезда, от сердца, верного ей всегда! — закончил я вполголоса.
— Разрешите обратится, герр граф? — мой сопровождающий принял стойку смирно. — Это русский, я вам про него докладывал, тот самый с арийскими корнями.
Лицо хозяина кабинета чуть скривилось. Он поморгал, будто только что нас заметил. Скользнул равнодушным взглядом по лопоухому гауптштурмфюреру, потом его прозрачные светлые глаза остановились на мне.
— Оставьте нас Карл, — кивнул граф.
— Но герр граф, — возразил лопоухий, бросив на меня короткий взгляд. — Мне бы не хотелось оставлять вас с этим русским наедине. Мы же не убедились, что…
— Я сказал, оставьте нас, Карл! — в голосе графа зазвучала сталь.
Лопоухий вздрогнул, вытянулся в струнку, щелкнул каблуками, выкинув правой рукой «зигу», и удалился.
