— Тихо и незаметно, как мышки. Справишься?
Она кивнула.
— Вот и славно, — я сжал ее локоть.
Напряжение отпустило, только когда дверь комнаты Златы тихонько за нами закрылась. Девушка бросилась к кровати. Малец заворочался и тихо захныкал.
— Злата! — тихо позвал я. — Кто знал, что он у тебя?
— Да многие знали, — растерянно проговорила она.
— Если тебя спросят про сегодняшнюю ночь, скажи, что все было как обычно, — сказал я. — Пришел, влил в себя самогон, сделал свои дела, натянул штаны и ушел в районе полуночи.
Она выпрямилась и посмотрела на меня немигающими глазами. Долго, молча.
— Кто ты, Саша? — одними губами прошептала она.
— Вервольф, — криво и зло усмехнулся я. — Спокойной ночи, Злата. Завтра я зайду к тебе, и мы поговорим, хорошо?
* * *Комендатура расположилась в другом здании. Недалеко от биржи, но дом побогаче. Фрицы явно не желали себе в чем-то отказывать. Когда я подошел, лопоухий гауптштурмфюрер уже топтался возле входа, всем своим видом изображая нетерпение.
— За мной, — гавкнул он и повел меня внутрь. Через роскошный холл, по мраморной лестнице на второй этаж, потом по коридору, застеленному ковровой дорожкой.
Я ничего не спрашивал, ясен пень. Семенил следом, опустив глаза и смиренно сложив руки. Вокруг деловито сновали фрицы. И в форме, и в гражданском. Рабочий день у них, бл*ха. Все при деле. Бумаги таскают, серьезные разговоры ведут.
Но с той стороны, куда мы направлялись, доносилась музыка. Несмотря на качество звука, мелодию я опознал.
Незнакомый баритон выводил арию Вольфрама из «Тангейзера». Такой себе способ взбодриться в начале дня, на мой вкус…
Дверь любителя прекрасного была распахнута. На одной из створок табличка: граф Эрнст-Отто фон Сольмс-Лаубах. Я аж присвистнул про себя. Личность этого типа запомнилась еще с прошлой жизни. Этакая смесь циничного фашиста и ученого — навсегда запала в память.
Помню, еще на экскурсии в Янтарную комнату нам рассказывали про него, что этот самый тип имел докторскую степень по искусствоведению.
Именно он и занимался вывозом наших музейных ценностей на оккупированном северо-западе. Именно он, буквально через два месяца, похитит и перевезет Янтарную комнату через Псков в Кёнигсберг, а после, ее следы в конце войны бесследно исчезнут и великое культурное наследие России будет навсегда утрачено.
— Герр граф… — лопоухий приостановился на пороге."
"Кабинет поражал шиком. Сразу видно к графьям попал.
