А у меня сейчас не то чтобы склад разнообразных идей.
Первым делом я заглянул на кухню. Вдруг троица моих мутных соседей спустилась чаю попить. Но нет, там я застал только самую пугливую из соседок. Видел ее всего пару раз, и каждый раз эта дамочка убегала, даже познакомиться не получилось. Когда я заглянул, она тоже дернулась. Если бы я остался и начал с ней разговаривать, то в окно бы, наверное, выпрыгнула.
Так, самую большую комнату занимает часовщик Лазарь Иванович — угловую на первом этаже. С большими окнами в две стороны.
И примыкающая каморка тоже его. Именно через ее окно той ночью передавались загадочные коробки. А Степан квартирует на втором этаже, в противоположном конце коридора от Златы. Степан, ну-ну. На самом деле, его имя Стефан. А фамилия — Ковальски. И в Польше его разыскивают, чтобы предать справедливому суду за мошенничество. Что-то он там такого умудрился набедокурить, что поляки озверели и чуть ли не награду за его голову назначили. Правда, было это еще до начала войны, несколько лет назад.
Я остановился перед дверью часовщика. Дверь была обита толстым войлоком в три слоя. Или утепление, или звукоизоляция, или и то, и другое. Вежливо постучал в деревянный косяк. Подождал несколько секунд. Поднял руку, чтобы еще раз постучать. И в этот момент дверь распахнулась.
Седобородый Лазарь Иванович был одет в темно-бордовый халат и расшитые тапочки, вроде тех, которые подошли бы старику Хоттабычу. Шагов его я не услышал, потому что весь пол в его комнате был устлан толстым узорчатым ковром.
На свободных стенах тоже висели ковры. Комната за его спиной отчасти была обставлена с цыганской роскошью — бархатный балдахин на витых столбах над кроватью, люстра с хрустальными висюльками, на спинку кресла-качалки накинута волчья шкура, на стенах — уютные бра из стеклянной мозаики. Но часть комнаты у окна была сюда как будто перенесена из какого-то другого места. Там стоял громоздкий стол-бюро без всяких завитушек и финтифлюшек.
Настольная лампа на металлической ноге. Аскетичный стул с высокой спинкой. И стеллаж, на котором в идеальном порядке расставлены коробки и почему-то картонные папки. Как в канцелярии какой-нибудь."
"— Добрый день, Лазарь Иванович, — сказал я. — Не уделите мне минут десять?
Часовщик скупо улыбнулся, но взгляд остался цепким. Внимательным. Он сделал шаг назад, пропуская меня в комнату. Ага, а вот и рыжий Степан. Сидит на пуфике за журнальным столиком.
