А коли артачиться будет наша дорогая Клара, - Осип тяжело встал и побрел мимо нас к коридору, - так и привяжите ее к кровати. Сил моих больше нет терпеть этот балаган.
Глава 39
Утром доктор осмотрел нашу психическую француженку и сообщил, что срок не меньше четырех месяцев, но на деле он поставил бы и пять. Видимо, эта «ума палата» или уменьшала видимый срок, голодуя, или задумала сжить со свету неродившееся дитя вполне осознанно.
Петр хлопал глазами, пытаясь понять, кто здесь врет и что с этим делать.
— Оставайтесь, доктор, я все оплачу.
Присмотрите за ней. Слуги освободят комнату сына. Он пока переедет в матушкину, - выслушав врача, приказал Осип перед завтраком и велел накрывать на стол.
Петр ни спорить, ни ругаться не мог. Он то уходил, то возвращался в гостиную, словно что-то забывал. И мне стало его жаль. По-человечески искренне жаль.
После обеда мы с моим новоиспеченным мужем отправились в мастерскую. Как только сани, скрипя осевшим, будто сдувшимся немного снегом, выехали за ворота, на душе стало светло.
Появилась мысль вообще уехать из этого дома. Но эта противная черта моего характера, которую проще всего обозвать ответственностью, ни за что не позволила бы мне спокойно жить в другом месте.
— О! Барин! А я ужо душнянки заварил, как вы любите, с лабазником, малиной сухой да сахаром китайским. Ну, этот, как стекло, он у них. Выменял на кой-какие мелочи, - Николашка суетился, помогая Осипу раздеться. Потом, пока барин грел у печи озябшие руки, проторил дорогу к столам.
Здесь, среди этого деревянного роскошества, горели на столах четыре масляные лампы.
Хотя, по мне, света из окон и без того хватало.
Осип уселся на свое рабочее место и принялся перебирать болванки, приготовленные Николашкой.
— Мужики по лес уехали. Там за татарской слободкой есть пильня. Вот у них, говорят, много обрези сухой. Нам в самый раз на подносы. Готовых-то, почитай, не осталось. Надюша хотела расписать. Вот. Я три оставил. Остальные забрали, - Николай проводил меня к приготовленному месту, указал на краску в стеклянных бутылках и принес деревянный стаканчик с кистями.
– Вот. Что есть, то есть.
На небольшие досочки-обрезки я налила чуть краски, осмотрела небольшой, в диаметре не больше двадцати сантиметров, деревянный поднос, погладила и оценила качество зачистки.
— Ни волоска не сыщешь, барышня, - заметив мою придирчивость, хмыкнул и забасил Николай. Осип тоже улыбнулся. А я заметила, с какой радостью он выглаживает тряпочкой деревянную вазу.
