Клара что-то медленно и слабо говорила на французском, но, судя по обеспокоенному лицу доктора, я поняла, что все не так уж и хорошо, как нам кажется.
— Воды принесите, горячего чая с сахаром и дайте нож со стола, - Владимир посмотрел на очумевших жильцов дома, поднялся сам, прошел к столу и взял нож.
Он буквально в пару секунд оказался рядом с Кларой. Та только и успела, что выпучить глаза.
А я успела их закрыть. Потому что хоть и не любила ее, но смерти не желала. Тем более в этом доме. Моргнув, увидела, что Владимир одним рывком перевернул девушку на бок и перерезал нити корсета.
— Разве так можно? Это страшно видеть, - с придыханием заметил врач, но нам всем было непонятно о чем он говорит. - Что вы пили? Что ели? – на французском, довольно бегло спросил он у Клары.
— Ни-чье-воо. Мне плохо ньес-колько днией… - как-то смутившись, словно ее застали за чем-то нехорошим, ответила девушка и сглотнула.
— Что с ней, доктор? – спросила я, решив нарушить всю эту таинственность.
— Беременность, - ответил Владимир.
— Это мы знаем, но вы сказали, что там что-то страшное, – уточнил Осип.
— На таком сроке нельзя носить корсэт, - с ударением на «э» заявил врач. И в этот же момент задрал на ее животе кофту.
Клара схватилась за его руки и принялась одергивать блузку.
— Милочка, если вы будете драться, я не помогу вам. А еще скажите, что вы пили сегодня? Какие травы? Изо рта запах совсем непростой, - Владимир уверенно взял ее за локти и прижал к дивану.
— Говори, Кларка, а то Петра разбужу. Будем все вместе разбираться! – никогда я не слышала голос Осипа в такой тональности и посмотрела на него с уважением. Он мотнул головой, словно поблагодарил за поддержку.
— Шестнадцать… Не-ет… – испуганно и даже удивленно протянул Владимир. - Не меньше двадцати!
— Чего? – Осип наблюдал, как тот шарит по животу снохи и говорит что-то непонятное остальным."
"— Недель. Это же надо так утянуться! Точно я скажу, когда посмотрю ее.
Но это утром. Сейчас напоите ее сладким чаем, а после него дайте кашу или хлеб, размоченный в бульоне, - доктор встал со стула и, не дождавшись нового приглашения, сам проследовал к столу.
Клара мычала, заливаясь слезами, застегивая блузку, подбирала валяющийся на полу разрезанный корсет, но сбегать из гостиной не торопилась.
— Нюра, ты порасторопнее всех тут. Вместе с Марьей ночуешь сегодня в ее комнате. Пусть мужики туда чего надо принесут.
