Заключение судм-м-медэкспретов лично читал. В свидетельстве о смерти т-т-так и написано: ишемическая болезнь сердца.
— Ну, допустим, поверила, — хмыкнула Вика, — Дальше чего?
— Дальше… Дальше… — Федька потер лоб ладонью, — Дальше послеоперационный период. Все прошло удачно. Но ты никак не приходила в себя. Доктора посоветовали перетащить тебя в другую клинику. Вроде бы по нашему случаю здесь отличны спецы работают. И когда состояние устаканилось, мы приехали сюда.
— А «сюда» это где? — спросила Вика.
Федька ответить не успел.
Дверь палаты распахнулась и на пороге появился высокий статный мужчина в белом халате, на голове этого самого мужчины торчком стояла челка, все волосы уложены, виски выбриты, на щеках легкая небритость. На запястье красовался широкий браслет цепью, на пальцах — кольца, а верхние пуговицы халата расстегнуты, обнажая миру накаченную грудь. Парень был высоким, отлично сложенным и с хорошим разворотом плеч. Нет, Вика, разумеется, не любовалась доктором. А смысл? Когда под рукой такой богатырь, как Федор.
Просто врач обладал каким-то странным магнетизмом и привлекал к себе внимание.
— Вот с каждым разом все больше хочется ему проредить зубы, — пробормотал Федька, а Вика от смущения покраснела. Нет, понятно, что Федьке гламурный доктор не понравился, однако вот прям так, в лицо… Не порядок.
— Федь! — вздохнула Вика, и уже к врачу, — Вы извините. Он пошутил.
— Викуль, не старайся, — хмыкнул богатырь, — Он по-нашему не трындит.
Федька неохотно поднялся с пола, уступая место врачу.
Правда, далеко не отошел, встал в метре от постели у окна, и, спрятав руки в карманы, внимательно следил за гламурным доктором.
— А на каком трындит? — удивилась Вика.
Врач уже подошел к ней вплотную. Вынул фонарик из кармана, принялся заглядывать ей в глаза. Вертеть ее голову в своих руках, что-то щупать, что-то нажимать.
— Ну, слышал от него «лямур-тужур» — стало быть французский, а вчера зарядил «Quadratisch. Praktisch. Gut.», — хмыкнул Федька, — т-т-теперь склоняюсь к мнению, что все-же немец.
Переводчик где-то п-п-потерялся, придет — давай спросим.
— Переводчик? — переспросила Вика, наблюдая, как врач что-то записывает на листке, а потом приветливо ей улыбается.
— Папа француз, мама немец, — вдруг говорит доктор на ломанном русском, — Вы, фрау Лешински успокойте герра Лешински, он мне вчера обещал «забор проредить», «харю подправить» и подарить тельняшку.
— Мдааа, — изрек Федька, стоя у окна. А Виктория тихо хихикнула в ладошку.
