— Викуль, — жаркий шепот на ухо, горячая ладонь легла на грудь и легонько сжала тонкое кружево, отчего девушка непроизвольно выгнула спину, и тихо застонала, — ты меня с ума сводишь.
— Ты специально? — догадалась Вика, когда вместо того, чтобы бегать в панике и искать брошенную рубашку, Федька, игнорируя настойчивый дверной звонок, оставил влажный след на шее Вики, легко прикусов кожу, а потом поднялся к губам.
— Н-н-нет, само выходит, — хрипло проговорил парень, — Да и потом, что он мне сделает? Ну, побьет. Ну, шмальнет разок другой.
Ну, пару ребер сломает. Мелочи, Вик. Зато потом у нас будет полный ажур.
— Господи, Федька, — вздохнула Вика, — Ты ведь пьян. Разве это мелочи, богатырь ты мой кудрявый.
— Виктория Яковлевна! — уже донесся нетерпеливый крик из-за двери, — Сию минуту открой эту гребаную дверь!
— О, пора, — весело проговорил Федька, застегнул пуговки на блузке Вики и потопал к двери, при этом сам «забыл» натянуть свою рубашку.
— Доброе утро, Яков Алексеевич! — распахнув дверь и демонстрируя широченную улыбку на лице, пробасил Федор.
— Ты ж мелкий сучонок! — рявкнул Ящер и шагнул через порог.
— Да, я такой, — не переставал улыбаться парень, а Ящер все больше злился.
Яков Алексеевич, несмотря на почтенный возраст, мужчиной был спортивным, сильным и вспыльчивым. Ругнувшись, Пятигорских врезал улыбающемуся великану кулаком в живот, а когда тот пригнулся, добавил и по улыбающемуся лицу. Федька, немного потеряв равновесие, дернулся назад. И начал заваливаться. А поскольку сопротивляться он не планировал, да и выпитое спиртное на голодный желудок дало о себе знать, то парень не предпринял попыток остановить свое падение.
Да только совсем неожиданно зацепил затылком угол небольшого комода, стоявшего у стены. Зацепил, грохнулся на пол и затих.
Виктория ошарашено смотрела на парня, лежащего на полу с закрытыми глазами. На окровавленный угол комода. На отца, который также не ожидал подобного расклада.
— Папка, что ты наделал? — сипло проговорила Вика и упала на колени рядом с Федькой, — Боже! Пап! Ну, зачем? Зачем? Это же Федька, пап.
Яков Алексеевич стремительно вынул телефон из кармана пиджака и набрал номер.
— Андрюх! Живо «скорую»! К Вике домой.
Виктория Яковлевна плакала молча. С отцом не говорила. Руками поглаживала парня по широкому подбородку, носу, немного колючим щекам. К волосам боялась прикасаться.
— Феденька, очнись, родной мой! — шептала Вика вновь и вновь. Но парень молчал. Не двигался. И даже, кажется, не дышал.
