— Х-х-хочу т-т-тебя, — пробормотал Федька, жадно прижимаясь губами к шее девушки, расстегивая ее пуховик, — Чччерт, кнопка!
Лифт звякнул и остановился. Двери разъехались в стороны.
— Бабушка, а почему дядя тетю ест? — раздался детский голосок, немного отрезвивший молодежь.
Федя оторвал голову от желанной шеи, и глянул через плечо. Мальчишка лет пяти, а рядом элегантная старушка.
— Здрасти, Изольда Зигфридовна, — просипела Вика и, выкарабкавшись из рук парня, потащила улыбающегося Федора за собой в квартиру.
И если Вика считала улыбку Федора божественной и до безумия красивой, то старушки она показалась жутковатой и враждебной.
И стоило двери в квартиру Виктории Пятигорских закрыться, как наманикюреный старческий пальчик торопливо запорхал по сенсорному экранчику телефона.
Дверь с тихим щелчком закрылась, а Федя уже подхватил Вику и крепко прижал к себе. Девушка не противилась, а наоборот, обхватила ногами талию своего рыжего великана и руки обвились вокруг его шеи.
— Ты не п-п-поверишь, как долго я….
- шептал Федька.
— Поверю, — перебила его девушка и застонала, когда рот парня прижался к ее шее, а потом Федька лицом прижался к ее груди, и глубоко вздохнул, позволяя аромату девчонки проникнуть в легкие.
— Моя…. - шептал он, блуждая руками по ее спине, пробираясь под блузку и наслаждаясь ощущением шелковистости кожи под своими пальцами.
Виктория и не думала возражать. Только крепче целовала его, своего кудрявого богатыря с голубыми глазами. И не хотелось от него отрываться, даже на мгновение.
Но пришлось, телефон настойчиво звонил, вибрируя в кармане. И не ответить Виктория не могла, узнав мелодию и прекрасна зная абонента, на которого эта мелодия была установлена.
— Нужно ответить, — расстроенно проговорила Вика, и потянулась рукой в карман. А Федька не переставал ее целовать, поглаживать и прятать лицо не ее груди. А потом и вовсе расстегнул крохотные пуговки и созерцал кружевное белье, аккуратную грудь и родинку чуть выше ложбинки.
— Да! — излишне резко проговорила Вика, и попыталась чуть отстранить лицо парня от себя.
Вот мешает, отвлекает, негодник такой.
— Какого лешего ты там по лифтам с мужиками обжимаешься?! — рявкнул голос в трубку, и любой другой человек, на месте Виктории всенепременно бы испугался. Но только не Вика.
— А мне между прочим уже давно не восемнадцать! — в тон звонившему рявкнула девушка.
— Приеду и выпорю! — не сбавлял обороты абонент.
— В детстве не порол, и нефиг начинать! — обиженно проворчала девушка.
